Наёмник помнил этот холм. Когда он забрался на его вершину, то увидел внизу пульсирующие огни деревеньки. В тот раз он предпочёл обойти её, и сделал бы то же самое сейчас, но почему–то отказывал себе в этом разумном выборе. И ощущение неправильности действий многократно усилилось, когда он приблизился к бревенчатой ограде, в которой был прорублен не закрытый ничем проход. Масляные фонари, чёрные от копоти и ржавчины, всё же горели и подсвечивали пустые улочки между покосившимися и дряхлыми лачугами.
Странные шёпоты пробивались через гнилые доски, повторяясь и становясь ритмичнее, напоминая мрачную песню или молитву. Сапоги липнули в вязкой грязи, служившей тут дорогой, выдавая шлёпаньем шагов непрошенного гостя. Но таинственный гул в домах не смолкал, а только усиливался. Появился и стук, напоминавший барабан, а после и чужие шаги. Они были быстрее и всего несколько раз раздались за спиной. Мархас развернулся, но не смог сделать это быстро из–за грязи, и сразу получил удар древком копья. Всё что он успел увидеть, прежде чем упал – длинные неровные локоны седых волос, окутывающих неясную фигуру как паутина.
***
Когда Мархас пришёл в себя, то со временем понял, что висит вниз головой, хоть сдавленные верёвкой ноги уже с трудом чувствовались. Мутное и нечёткое изображение, состоящее из коричневых, оранжевых и чёрных пятен прояснялось, складываясь в низкую, покрытую плесенью, занавешенную тряпками, перьями, шкурами и сухими травами комнатку. Рядом с наёмником мирно покачивались туши лесных животных, освежёванных и обескровленных. Свечи, размещённые на столе и полках, красным и даже фиолетовым светом озаряли множество алхимических принадлежностей, старых книг, а также странных оккультных вещиц, заполняющих почти всё кроме центра помещения.
Больше всего внимания, конечно же привлекал большой котёл, стоящий на открытом огне, и бурлящий буро–красной жидкостью, испускающей едкий пар. К нему, почти бесшумно подковыляла сгорбленная старуха, появившаяся откуда–то из задней части комнаты. Что–то бормоча себе под нос, карга пару раз перемешала содержимое казана, после чего выудила оттуда полный половник варева и куда–то побрела.
Вцепившись пальцами в грязную занавеску, она распахнула её, открыв лежанку, на которой находилась рыжеволосая девушка. Она не двигалась. Старуха приподняла голову девчушке и поднесла половник ко рту. В этот момент Мархас дёрнулся и закричал:
- Эй, свинья! Отойди от неё.
Пожилая женщина, отпустила её, после чего развернулась к наёмнику, показав своё сморщенное и искривлённое лицо, которое трудно было назвать человеческим. Приблизившись к подвешенному за ноги мужчине, она улыбнулась, обнажив беззубые дёсны и дав ему прочувствовать весь смрад своего дыхания. Вдруг рука карги ухватилась за волосы Мархаса, и с невероятной силой потянула вверх его голову и грудь, почти переведя его в горизонтальное положение.
– А–ах! Что ты творишь?! – взвыл он в ответ.
– Открой рот! – хрипнула она.
Он пытался сказать ещё что–то, но горячее варево полилось ему на лицо, затекая в рот и в ноздри, стекая по шее и попадая в глаза.
– Вот так! – захохотала старуха, – Жри! Жри всё! Тебе понравится!
– Ах ты сука сушёная! – буркнул наёмник, откашливаясь и выплёвывая отвратительны горький напиток.
Скрипнула лежанка. Очнувшаяся рыжая девчушка сидела, поджав ноги, с распахнутыми от страха глазами и приоткрытым ртом. Если бы она могла, то точно закричала бы. Обратив на неё внимание, карга взмахнула рукой и её кривые пальцы блеснули синей вспышкой, вслед за которой девушка снова отрубилась и нелепо рухнула на спину.
Мархас забрыкался и осыпал старуху всевозможными проклятиями и бранными эпитетами. В ответ она вытащила откуда–то тонкую иглу с круглой фигуркой на тупом конце. Отогнув нижнюю губу наёмника, она проткнула её так, что медный аксессуар уткнулся острием ему в нос. Мархас зарычал от злости и боли, а стекающая по лицу кровь, смешанная с вонючим варевом и потом, заставила закрыть глаза. Старуха взяла со стола миску с красным порошком, и осыпав им несчастного наёмника, произнеся непонятные слова: