- Может тогда ты первый? – предложил наёмник.
- Нет, первым пойдёт Арус.
- Я первый? – дёрнулся вор, едва не загнав нож себе под ноготь, откуда он старательно выколупывал грязь, - Что-же это за план такой эдакий?
Может давай сейчас это обсудим, Арус? – командирским голосом раздавил его начальник, - Полезай в картину, и делай как я сказал.
- Я пойду за ним. – поднял руку пиромант Кадиус.
- Тогда я следующий. – кивнул Мархас и повернулся к Бавиусу. Тот встретил его одобрительным взглядом.
- Вилли, ты вперёд. – распорядился Гариелли обратившись к своим стражам, - Я за тобой. Затем вы, и не мешкайте.
Воришка Арус, нехотя придвинулся к мольберту, положил ладонь на холст и замер. Мархас внимательно следил за ним, но даже его тренированный взор не уловил момента, когда фигура парня просто растворилась. Исчезла, превратившись в смазанное пятно, за мгновение, впитавшееся в картину.
Произошедшее тут-же было прокомментировано всеобщим многозначным охом. Даже Бавиус Гариелли, знающий о свойствах магической вещицы слегка приоткрыл рот от удивления, блеснув белыми аристократическими зубами.
С поражающей невозмутимостью, пиромант приблизился к картине и выполнив пару нехитрых действий, также пропал. Вторая волна впечатлительных возгласов была ничуть не слабее первой. Осторожно и нерешительно, наёмник заняло место у холста.
- Осторожнее, господин Мархас. – сказал ему вслед Бавиус. Мархас не ответил.
Наёмник всмотрелся в изображённое с идеальной точностью и качеством здание городского банка. Картина была столь идеальна, что ощущалась бездушной. Прикоснувшись к полотну, наёмник ещё пару мгновений стоял без движения, после чего его веки погрузили всё в темноту, в которой он ощутил, как покидает реальность. Ноги перестали касаться сырых камней подземелья, тело оказалось в невесомости. Тишина. Темнота. Беспокойство и целое стадо мурашек расползлось по спине наёмника, а сердце стало биться значительно интенсивнее. Ему всё меньше нравился тот факт, что он не может открыть свои глаза. Либо же он уже их открыл, но вокруг царила непроглядная чернота. Прошло ещё время, трудно сказать сколько, прежде чем Мархас понял, что находится совсем близко к состоянию паники. Активно размахивая руками и ногами, он пытался уцепиться хоть за что-нибудь, но они просто проскальзывали в тёмном ничто.
Голос. Или просто неопознанный звук, так похожий на чей-то голос. Наёмник схватился за свои вытянутые эльфийские уши, пытаясь понять, слышит ли он эти шумы в своей голове, или за её пределами. Эксперимент дал положительный, даже очень положительный результат. Пальцы в кожаных перчатках приятно зашуршали в ушных раковинах. Потом он услышал своё прерывистое, частое дыхание. И снова голос – точно голос.
- Эй, наёмник, поднимайся! – кричал голос.
- Помоги ему. – раздался второй.
Снова вернулась власть над мышцами. Мархас чувствовал свои руки, своё колотящееся сердце, свои веки. Глаза раскрылись. Подступила рвота, которую удалось сдержать, хотя мерзкое чувство всё равно наполнило рот.
- Ты в норме? – спросил его голос. Это был детский голос Аруса.
Мархас стоял на четвереньках в позе молящегося, однако ни одна молитва не приходила ему в голову. Напротив, в его мозгу поселилась дюжина проклятий, которые, по правде, его онемевший язык не в силах был вымолвить. Он уставился в землю, которая на первый взгляд была похожа на странное грязное месиво из различных комковатых субстанций разных цветов – от серого до золотисто-рыжего. Впрочем, даже долгое разглядывание не позволило увидеть ничего более.
- Ты в порядке? – спросил его Люциан, по-приятельски протянув руку.
Мархас не ответил, но помощью воспользовался, встав с таким трудом, будто у него на спине был ещё один человек. Только вот из весомого у него на плече весел только клинок в ножнах, который он только что поднял с земли.
- Святой Армарий! Твои глаза... – отшатнулся Арус и состроил гримасу отвращения и испуга.
- Глаза?.. – переспросил наёмник, рефлекторно потянувшись пальцами к лицу, но вдруг вспомнил, что каждый раз с приливом адреналина, в его глазах открывалась вторая радужка, люминесцирующая желтизной, расширяя зрачки подобно кошачьим.