Прозвучал хлопок со вспышкой, после которого по помещению разошлись клубы алого дыма. Прокашлявшись, старуха наклонилась чтобы поближе посмотреть на Мархаса, но сразу же замерла от испуга. На неё смотрели два переливающихся желтизной святящихся круга. Оскалившись, Мархас языком вытащил из губы иглу, и ухватившись за неё зубами, качнулся на верёвке, воткнув её прямо в глаз карге. За завыла, попятилась, грохнувшись в кучу хлама. Наёмник, только пару минут назад вспомнив про нож, дотянулся связанными за спиной руками до спрятанной рукояти, и вынув лезвие, освободил свои запястья от пут. Ловко изогнувшись, он разрезал канат на ногах, и спрыгнул на пол.
– Ты! – заверещала старуха, – Кто ты такой? Пыльца должна была отнять у тебя разум! Что ты сделал?
– А ты, видимо, немного колдунья? – с усмешкой спросил Мархас, не обращая внимание на трёп карги, после чего взял её за волосы, – Идём. Для тебя есть работа.
Он подвёл её к лежащей девушке, всё ещё находящейся под действием сонных чар. Грубо тряхнув бормочущую что–то старуху, он произнёс:
– Сними с неё проклятие.
– Отпусти меня, паскудный мужлан! – закряхтела она, корчась и дёргаясь, – Девка и так скоро проснётся. Ущипни за сиську – сразу вскочит.
– Не выделывайся, тварь! – фыркнул Мархас, так скрутив в кулаке пучок седых волос, что был не далёк от отделения скальпа, – Ты знаешь, про что я говорю. Её прокляли так, чтобы никто не стал ей помогать. Немота и иллюзия отвратительной горбатой бабки. Очень похоже на тебя. Только ты, такая уродливая безо всяких иллюзий. По–настоящему.
– И всё же тебя магия госпожи не обманула... – пропищала она мерзким голосом.
– Видишь, какая досада – на меня это говно не подействовало. – низким тоном проговорил он ей в ухо, – А теперь, развеивай вонючие чары, или я отрежу тебе голову и засуну в жопу твоей хозяйки.
– Ладно, ладно, только отпусти! Мне же больно!
Мархас дал карге свободу движений, и та ринулась копаться в бумажках и склянках на алхимическом столике. В это время, наёмник нашёл свой меч, зелёную накидку и сумку – вещи, небрежно оставленные здесь тем, кто его обыскивал. Когда всё было готово, старуха подошла к рыжеволосой, и расстегнув ей платье, чёрной краской нанесла на грудь несколько символов. Затем, она выставила перед собой морщинистую ладонь, и тело спящей девушки на миг подпрыгнуло, словно притянувшись к руке заклинательницы. Последняя отшатнулась, будто её кто–то толкнул, а молодая ведьмочка в тот же миг пришла в себя, принявшись оглядываться и ощупывать себя.
– Я... я мо... могу говорить. – робко и неуверенно произнесла она, со странным акцентом. Её лицо долго не менялось от осознания того, что она больше не скована проклятием.
– Тебя расколдовали. – одобрительно произнёс наёмник и бросил ей её меховую пелерину.
– Как трогательно! – рассмеялась карга, поднимаясь с колен, – Госпожа примет вас у себя. Каждый встретит здесь свою судьбу. В проклятии.
– Встретит судьбу? – переспросил Мархас, – Что ты несёшь, безумная?
– Только вот я думаю, что ваша судьба – сдохнуть прямо здесь! – рявкнула она и выбросила руку со скрюченными пальцами в сторону мечника.
– Осторожно! – всхлипнула девчушка.
Он почувствовал, как становится легче, и что–то незримое, похожее на потоки ветра, пытается оттолкнуть его назад. В определённый момент, на долю секунды его ноги даже оторвались от пола.
– Да что с тобой такое?! – вспылила старуха, но вдруг переменилась, и широко раскрыв глаза принялась кричать, – Отродье! Грязное чужеродное отродье! Что живёт в тебе?!
В следующий миг она вскочила, и щёлкнув пальцами, загорелась ярким пламенем. Её лохмотья воспылали словно сухое сено. Она бросилась на наёмника, а тот успел лишь достать клинок и полоснуть её по животу, но это её не остановило. Тогда, не смотря на объявший её огонь, он схватил её за шею и погрузил в котёл с кипящей жижей. Карга погрузилась в него с головы до пояса, безумно болтая ногами и плескаясь в пузырящейся бурде, издавая звуки бурления и истекая кровью. Но огонь успел перекинуться на одежду Мархаса. Тогда он развернулся и на него выплеснулась холодная вода, пропитавшая его насквозь, но погасившая пламя. Напротив него стояла девица, с диким взглядом и пустым деревянным ведром в руках. В создавшейся тишине было слышно только их частое дыхание и потрескивание старой варёной ведьмы.