– Да ладно тебе! – покачал головой художник, демонстрируя свежевымытые золотистые локоны, – Я проснулся, а ты исчез куда то, вместе с той бабулей... Точнее, с той молодой леди. И каким только чудом я на тебя наткнулся в огромном лесу. Прав ты был – это какое–то...
– Проклятие? – озвучил мысль Мархас.
– Да... – кивнул Юстиваль, – Точно... Ну так что, идём дальше?
– Я бы ещё посидел. – протянул наёмник, опрокинув голову и посмотрев на просвет неба в лиственном куполе, – Но это тебе решать – ты же меня тащишь. Пока начну чувствовать ноги, похоже придётся тебе побыть моей лошадью.
Проклятие! – взвыл художник, – А я–то думаю, чего не хватает? Чёртова лошадь!
Даже в середине Сезона Цветов в южном Хьёдегане было прохладно. Ощутимо прохладнее чем в Альдероте, и гуляющий по холмам ветерок заставлял повыше натянуть воротник тем, у кого он был. Нечастые сгорбленные фигуры, видневшиеся в разбросанных по равнинам полях, похоже, не нуждались в тёплой одежде – то трудились гоблины, что было вполне нормальным явлением для этой земли.
Тёмную полоску леса на горизонте разорвали оборонительные башни и замковые пики небольшого города, точнее, как сказал бы альдеротец – посёлка городского типа. По извилистой дороге путники медленно приближались к нему.
– Каристио. – обозначил увиденное светловолосый мужчина в чёрной одежде горожанина, пытаясь поудобнее умоститься в седле своей лошади, – Жемчужина хьёдеганского юга, дикого и непокорного.
– Если здесь больше нет городов, то это и правда жемчужина. – прокомментировал второй всадник – черноволосый наёмник, одетый в стёганый коричневый кафтан и зелёную накидку с капюшоном.
– Здорово, что мы нашлись в Родлене. – Юстиваль глянул на своего попутчика дружелюбным прищуром, – Я же совершенно случайно наткнулся на тебя в толпе народу.
– Видимо ты моё проклятие. – кивнул Мархас, не отрывая взгляд от дороги.
– Ты что, всё ещё злишься за ту картину? – непринуждённо спросил альдеротец, – Я же сделал тебя известным.
– Угу. – промычал он, – Поэтому я и ушёл. Только похоже, что мои проблемы преследуют меня.
– Ладно тебе… Я же извинился.
***
Город и правда был скромным, не производящим впечатление оживлённого места. Дома выглядели старыми, а их жители не особо зажиточными. В полдень людей на улице было немного, а те кто составлял вялую массу прохожих, были, видимо, простыми рабочими, ремесленниками или вовсе бездельниками.
Как раз благодаря местным весельчакам, найти рынок было не трудно. Здесь раздавались возгласы торгашей, брань, споры, женская болтовня. Откуда–то доносились меняющиеся мелодии, производимые хьёдеганскими гуслями.
– Посмотрим, есть ли тут хорошие перчатки. – хрипнул Мархас, спрыгивая с кобылы, – Мои совсем поистёрлись.
– Я бы тоже себе чего–нибудь взял. – одобрительно кивнул Юстиваль и также спешился, – Если поделишься со мной парой монет.
Они прошли вдоль многочисленных прилавков и шатров, где торговцы предлагали людскому выбору самые обычные для здешних мест товары. Множество мяса, шкур, лесных трав, ягод и фруктов. Простые инструменты, одежда, украшения и оружие. Встречались и вещи отменного качества – редкие ингредиенты, драгоценные камни и даже кристалт.
Выхватив из всего рыночного изобилия лавку кожаных изделий, Мархас принялся разглядывать нужные ему перчатки, ответственно подходя к выбору, тщательно прощупывая и растягивая их.
– Лучше не трогай её. – скривившись хрипнул пузатый кожевник. Мархас с недоумением поднял на него взгляд из–под капюшона.
– В каком смысле? – настороженно спросил наёмник.
– Я не тебе, а другу твоему. – взорвался смешком торговец и махнул волосатой рукой в сторону Юстиваля, – Старуху лучше не трогать, можно заразу подцепить. Потом срать не наладишься.
Альдеротец с блестящими золотистыми волосами, даже не отреагировал, а продолжил предлагать яблоко рыжеволосой девушке, чей миловидный облик был изрядно замаскирован грязью, царапинами и синяками. И под миловидным обликом здесь явно не подразумевалась старческая красота – девушке было максимум двадцать пять.