Редкие кустарники, ютясь у некоторых деревьев не в силах были заполнить этот скрытый от неба простор лесных сводов. Кое–где белели шляпки грибов и пробились яркие оттенки цветов и трав, за которыми и приходят зельевары и собиратели.
В поисках этих зельеваров, Мархас и Юстиваль проскакали кругами добрую часть послеполуденного света, а потом, спешившись, ещё столько же прошли пешком, до сумерек.
– Ну и куда они пошли? – резко и раздражённо спросил наёмник, не предполагая ответа на свой вопрос, – Может они просто решили свалить отсюда, чтобы продавать свои одуванчики в нормальном городе.
– Честно говоря, я думал, что будет легче. – устало вздыхая, Юстиваль уселся на траву под толстенной сосной.
– Придётся поискать завтра. – с грустью сообщил наёмник.
– Стой, тут... что то есть. – дёрнулся художник, нащупывая что–то ладонью в опавших листьях, – Тут углубление, будто бы от ноги. И ещё одно...
– Ещё бы ты пораньше это нашёл... – буркнул Мархас и принялся разбрасывать листву.
На влажной земле и правда были отпечатаны сапоги трёх или четырёх человек. В сгущающемся сумраке, двое искателей последовали по следам в неизвестном направлении. Хотя все направления отсюда казались одинаковыми. Наёмник шёл впереди, не испытывая особых проблем с видимостью, а Юстиваль плёлся за ним, понемногу охватываемый дискомфортным ощущением опасности вечернего леса.
– Ты видишь что–то? – поинтересовался Юстиваль, поспевая за Мархасом и стараясь не споткнуться.
– Нет. – ответил наёмник.
– Вообще ничего?
– Ничего нужного.
– Подсветить было бы неплохо. – заявил художник, в очередной раз едва не упав, – Ты знаешь какое-нибудь простое заклинание?
– Нет. – также без затей ответил Мархас.
– Крутой наёмник не может наколдовать простой светоч. – с издёвкой произнёс Юстиваль, после чего добавил, – Не потрать ты все наши деньги, могли бы взять парочку нирианских кристаллов.
– Я уже почти уверен, что оставлю тебя здесь. – вполголоса ответил наёмник.
– Ладно, молчу. – протянул Юстиваль, – Но ты хоть иногда говори что–то. Я тебя с трудом вижу.
– Тише. – шепнул Мархас, и указал вперёд, пусть его спутник и вряд ли увидел этот жест, – Там впереди свечение.
– Где? – пощурился альдеротец в попытке хоть что–то различить в оттенках чёрно–синего сумеречного леса, – Я хоть убей ничего не вижу.
– Далеко впереди. – пояснил наёмник, – Тусклый свет между деревьями.
– Может лагерный костёр? – предположил Юстиваль, до сих пор не видя даже намёка на что–то светящееся.
– Не думаю. – ответил Мархас, – Огонь редко бывает зелёного цвета.
– Тогда у меня плохое предчувствие насчёт этого. – сказал художник, и в последних словах почувствовалась лёгкая дрожь.
– Почему это?
– Ты слышал о залленских тенях? Это призраки из заброшенного города, бродящие по лесам и пожирающие путников...
– Да, ты рассказывал о них на прошлой неделе, когда возле Родлена в лесу тебя испугала какая–то птица. И ты говорил, что они состоят из чёрного дыма.
– И ведь точно... Но я бы всё равно был аккуратнее.
– Помолчи уже.
Осторожно ступая по устланному листвой и кореньями покрову, они подошли к источнику жутковатого свечения, застывшего на бледных стволах ближайших деревьев. Оказалось, что зеленоватое сияние вырывалось из потёртой травнической сумки, забытой кем–то прямо на земле.
Не проронив ни слова, Мархас поднял рюкзак и вытащил из него продолговатый светящийся кристалл, вставленный в металлический каркас.
– Чей–то нирианский камень. – прокомментировал Юстиваль, – Там ещё что–то есть?
– Есть. – кивнул наёмник и достал из сумки пучок сорванных цветов и травы, – Похоже на алхимические примочки. И хозяева должны быть где–то рядом.
«Где–то рядом» оказалось намного ближе, чем они думали. Осветив кристаллом маленькую полянку, Мархас увидел под одной из сосен, вторую сумку, а также фрагменты чьей–то одежды. При детальном изучении, уже и Юстиваль мог отчётливо классифицировать неясные тёмные пятна, покрывающие всё вокруг, как капли крови. Чуть поодаль, в траве показались неясные куски ткани, пропитанной всё той же злосчастной жидкостью. То были части рук, ног, обглоданные до костей элементы торса, обмотанные в то, что когда–то было одеждой.