От такого вида Юстиваль, непривыкшему к красотам жизни вне городских стен, сделалось нехорошо. Мархас же, куда менее бурно реагировавший на подобные вещи, только поморщился и попытался определить происхождение этих, с позволения сказать, ран.
– Ну что там? – любопытно окликнул наёмника Юстиваль, глядя на трупы из–за его плеча.
– Их разодрали животные. – уверенно констатировал Мархас, – Скорее всего волки, или кто тут ещё водится. Убили, наверное, они же.
– Ужасно... – вздохнул альдеротец, после чего прикрыл ладонью нос, – Ух, ну и вонь!
– Да... приятного мало. – согласился наёмник, – Хотя...
Звякнула цепочка, после чего Мархас бросил Юстивалю какую–то побрякушку. Художник когда–то бывал в Хьёдегане, а потому сразу же узнал характерный вид украшения из зелёного янтаря.
– Хоть одна хорошая новость… – цинично, но правдиво заметил художник.
– Тут ещё есть. – сообщил наёмник.
Следом был найден и второй медальон. И третий. Обыскав окрестности, они нашли останки оставшихся трёх тел, по расположению которых было ясно, что перед смертью они разбежались от испуга. На их истерзанных телах также были найдены янтарные амулеты, сулящие неплохую прибыль. Хотя едва ли кто–то сейчас думал о деньгах.
– Кажется, дело сделано. – цинично, но правдиво заметил Юстиваль, одевая на себя найденную травническую сумку.
– Не нравятся мне эти шорохи… – тихо сказал Мархас и замер, – Убери свет. Спрячь камень, чтобы не светил.
– Этот шум – просто ветер. – уверенно пояснил Юстиваль, но подчинился и убрал источник спасительного свечения, погрузив всё во мрак.
– Это точно не ветер… – произнёс наёмник и оглянулся.
Видимые сквозь густые кроны леса участки неба, наводнились звёздами, которые были не в силах разогнать абсолютную тьму. Лёгкая дымка, стелящаяся по земле, давала возможность различать угрюмые силуэты деревьев, между которыми то и дело что–то проносилось – то ли клубы тумана, то ли движимые ветром опавшие листья. Шорохи ходили кругами, тихо и ненавязчиво задевая самую нижнюю границу слуха, вызывая тем не менее ощутимую тревогу. Со каждой секундой они становились интенсивнее, до тех пор, пока не стал различим мягкий топот лап и рычащие вздохи.
Мархас одёрнул Юстиваля за плечо, и они начали медленное движение туда, откуда они, предположительно пришли. От страха его ноги будто бы сами знали куда вступать, а потому даже когда они ускорились он чудесным образом поспевал за Мархасом. Тот в свою очередь старался как можно быстрее отдалиться от наводняющего лес беспокоящего шума. А когда он понял, что звуки следуют за ними, без промедления дал команду:
– Бежим!
Что есть мочи, они помчались через мглу чащи, со всех сил пытаясь оторваться от преследующего их нечто. То и дело Юстиваль оборачивался и выхватывал из дымки позади нечёткие фигуры собак или волков – крупных и облезлых, но от того не менее резвых. Было похоже, что они тоже бежали, ориентируясь не на зрение, но на запах, а потому не могли настигнуть свою цели и постепенно отставали.
Промчавшись через кусты, Мархас и Юстиваль стали прыгать по оврагам и кореньям, коварно расстелившимся по почве. В какой–то момент, наёмник остановился, завидев перед собой чёрный провал, но художник, не обладавший такой реакцией влетел прямо в спину своего товарища, из–за чего они оба провалились в тёмное подземелье.
Кубарем они свалились вниз, где их приземление смягчила покрытая мхом холодная лужа. Учитывая кромешную темень, ощущалось это как слизкая и вонючая грязь, моментально пропитавшая одежду и затёкшая во все неприятные места.
– Ты жив? – прокряхтел Юстиваль, выплёвывая кислую воду и ил, – Мархас! Ты здесь?
– Тут я. – ответил наёмник откуда–то из тьмы, – Не ори. Они наверху.