Альдеротец поднял голову и увидел в неровном отверстии наверху тусклый проблеск звёздного небосвода. Оттуда приходил прохладный ветерок и доносилось едва слышимое рычание целой стаи лесных хищников. Сейчас казалось, что они отдаляются.
Завидев зеленоватый просвет рядом с собой, Юстиваль нащупал рюкзак, и медленно извлёк из него люминесцирующий кристалл. Пещера озарилась призрачным сиянием, оказавшись довольно узкой, заполненной корнями и паутиной, затопленной норой. Когда художник повернулся к своему коллеге по неудачам, то рефлекторно вздрогнул и сжался, чудом не вскрикнув. Напугали его два ярких круглых огонька, глядящих прямо на него. Это были глаза Мархаса, отражающие зелёный свет нирианского камня, дополняя его жёлтым и оранжевым оттенками.
– Вот же деморра! – выдохнул он эти слова вместе со всем воздухом в лёгких, – Что с тобой?
– Чёрт... – хрипнул наёмник, пощурившись и заслонившись от света рукой, сделав ещё более заметным отражающий эффект своих радужек, – Всё нормально. Это от усталости.
– Что–то я сомневаюсь в этом... – возмущённо и с недоверием заявил Юстиваль.
– Забудь об этом. – ответил он с недовольством, – Не свети в лицо. Лучше давай посмотрим, как отсюда выбраться.
Художник с такой мыслью согласился, хоть и поглядывал на наёмника любопытным и очень недоверительным образом. Точно так же глядели на двух пришельцев облюбовавшие это место лягушки, чьё назойливое кваканье расходилось по всей пещере.
К моменту, когда брождение по колено в тёмной субстанции уже стало утомительным, показался долгожданный выход на поверхность. Лесные шёпотки и песня ветра снова обрели силу, поборов бульканье и галдёж амфибий. Перед подъёмом, Юстиваль уселся на толстый, вылезающий из земли корень, чтобы перевести дыхание. Мархас тоже не торопился вернуться в опасную ночную чащу, а потому устроился рядом, вытащив из подсумка свою любимую флягу и совершив пару глотков.
– Вот это да! – пришёл в удивление альдеротец, став потирать колени, – Ты всё это время носил с собой питьё? Знаешь, меня от жажды уже крутит...
– Это вино. – пояснил наёмник, сделав ещё раз жадно вцепившись в горловину фляжки, – Толку тебе от него не будет.
– Да мне без разницы чем горло смочить. – сказал он, и со всей наглостью протянул руку, – Не жадничай, купим ещё.
Мархас уже было собирался поделиться своим питьём, как вдруг толчок в спину заставил его выронить бутыль. В ложбинке за ним, среди свисающих растений и мха, шевельнулось что–то покрытое тёмной шерстью. Художник тут же вскочил, и ткнув указательным пальцем на нечто позади Мархаса возгласил:
- Волк!
Хотя это был далеко не волк, и в этом убедился сам Юстиваль, когда наёмника, немедленно попытавшегося отскочить, обхватили четыре тонкие лапы, с подобием мелких сросшихся пальцев. С удивительной силой, мохнатые конечности сдавили плечи Мархаса, притянув того обратно к спрятанной в зарослях норе. На два фута выше показалась напоминающая козлиную голова, с длинными ушами и бородкой на вытянутой морде. Поэтому и по неестественным манёврам существа, было ясно, что его шея имеет значительную длину. Продемонстрировав это, зверь мотнул головой и смачно вцепился пастью в волосы наёмника, собранные в аккуратный хвост.
Мархас взревел, всячески пытаясь высвободится из неожиданных объятий. Ритмичные жевательные движения затягивали его шевелюру всё дальше в зубастую бездну. Ему казалось, что с него сейчас слезет скальп, что моментально заставило его глаза вновь сверкать, а с уст слетали удивительные, но крайне уместные комментарии и призывы.
– Твою мать! Убери эту гниду! Эта сука сейчас оторвёт мне башку! Отпусти, чтоб тебя, мразь!
– Проваливай, отсюда! – подключился Юстиваль, и нанёс несколько отчаянных ударов нирианским камнем прямо по голове монстра.
– Ах! Нет, нет, нет! – затараторил Мархас, жутко бултыхая сапогами в грязи и пытаясь освободить крепко зажатые руки, – Не бей эту паскуду! Вытащи его, чёрт бы тебя побрал!
– Кого? – запаниковал альдеротец, не зная за что хвататься, и что в таких ситуациях вытаскивать.
– Меч! – рявкнул наёмник, – Достань мой сраный меч! Скорее, он тянет всё сильнее!
Художник нащупал на поясе изнемогающего товарища рукоять, и решительно дёрнул за неё, чуть не свалившись с ног, ожидая, что меч должен куда плотнее сидеть в ножнах. Клинок ударился о торчащие сверху камни, выбив искру. Наёмник зашипел от злости, да так что вспенившиеся слюни собрались на его стиснутых зубах.