– Реж! – крикнул он злобно, – Руби эту тварь!
– Сейчас... – взволнованно подтвердил Юстиваль растягивая каждый звук.
Он крепко сжал рукоять двумя ладонями и встал в нелепую позу, вызвал немалые сомнения у своего приятеля в этой затее. Козлоподобный зверь безумно крутил глазами, будто бы не понимая, что происходит, и продолжал с удовольствием нажёвывать чёрную гриву жертвы.
– Бей! – проорал бедный наёмник, сквозь боль и страдания вылупившись на альдеротца блестящими огоньками.
Юстиваль замахнулся и завизжал, словно он бросающийся в атаку ислинг. Мархас тоже закричал, то ли от боли, то ли от страха быть глупейшим образом зарубленным собственным профессиональным инструментом. Лезвие сверкнуло зелёным полумесяцем и прекратило эту шумную вакханалию. Острый как бритва меч снёс половину морды монстра, заставив его четыре конечности в момент обмякнуть. Смертельный полёт клинка остановила лишь укрытая растительным ковром масса грунта и глины, где оружие благополучно и застряло.
Мархас упал на колени, вызвав всплеск застоявшейся воды, превратившей его и без того не свежую одежду в образец визуального непотребства. Следом рухнул и мёртвый зверь, крепко сжав в пасти выдранные клочки волос. Отдышавшись, Юстиваль протянул наёмнику руку.
– Ты... ты как? – спросил он, глотая воздух.
– Лучше не бывает... – ответил Мархас, выдержав драматическую паузу. После этого он неловко поднялся, и постояв в тишине пару мгновений, добавил: – Спасибо за помощь.
– Всё в порядке. – наконец распрямился альдеротец, – И похоже, своё вино пропало...
–Что это за тварь была? – поинтересовался он, с силой пнув худощавое тело монстра.
– Волосокрад. – уверенно ответил художник, – И обычно с ними не так много проблем.
– Проклятие... – сплюнул наёмник, – Давай выбираться отсюда.
Юстиваль кивнул в знак согласия, после чего, собрав все свои вещи и приведя себя в относительный порядок, они двинулись дальше, в ночную чащу каристианских лесов.
***
Вопреки ожиданиям, стелящийся по земле туман, создаваемый нагретой днём землёй, стал подозрительно густым и приобрёл, как казалось, бежевый или жёлтый оттенок. В воздухе улавливался сладковатый аромат, как будто от смеси сирени и эвкалипта.
Ещё больше Мархаса удивила внезапная пропажа Юстиваля, который только что следовал за ним шаркая сухой листвой. Наёмник оказался в одиночестве, поглощённый таинственной завесой. Он прошёл несколько десятков футов, в полной растерянности, прежде чем решился позвать пропавшего спутника:
- Ты где, Юстиваль? – воскликнул он не слишком громко, и не слишком тихо, – Эй, Юстиваль!
В ответ, наёмник уловил шуршание, прошедшее волной среди деревьев. Звук несколько раз сменил направление, а глаза, обычно неплохо видящие в темноте, не могли поймать ничего.
Снова шелест. Статичная дымка вдруг начала движение, ведомая потоком воздуха. Мархас обернулся, и почти встретил своим лицом крупный обломок ветки. Ещё один взмах также не настиг цель, ведь Мархас проворно отступил, изящно выдернув из ножен клинок. За внезапной атакой, как ни странно, стоял объявившийся художник, который чем–то был сильно разозлён.
– Сгинь! – взвизгнул альдеротец, чьи светлые волосы облепили потное лицо, – Пропади, тварь!
Он попятился, а затем спрятался за толстой липой, не слишком то беспокоясь о выдававшем его громком дыхании. Мархас пошёл к нему навстречу, попутно задав самый интересующий его вопрос:
- Какого хрена ты творишь?
Юстиваль промолчал, а когда снова завидел наёмника, недолго думая бросился в атаку, широко размахнувшись импровизированной дубиной. Мечник без проблем уклонился от предсказуемого нападения, уйдя влево. Затем, он быстро и легко схватил левой рукой злополучную палку, а правой ладонью совершил то, чего предпочёл бы не делать, будь у него выбор – хлестнул художника по щеке. Шлепок был таким удачным, что звук пощёчины промчался на милю во все стороны, а Юстиваль бессильно свалился на спину, застонав и схватившись за лицо.