– Так ты собирателем цветочков заделался? – развёл руками Юстиваль, и в его глазах читалась искренняя насмешка.
– Я имею право отдохнуть и не копошиться в говне, где–нибудь в пещере. – сердито ответил Мархас, – Соберу ещё немного деньжат и можно ехать отсюда.
– А мне тут нравится. – заявил альдеротец, – Спокойно, тихо. Хотя, что я тут тебе рассказываю?..
– И правда, что я тут слушаю? – добавил наёмник, встав из–за стола.
Оставив своего приятеля одного, Мархас двинулся к лестнице наверх, чтобы упасть в свою постель. Попутно, он заметил, как в другом конце зала за ним пристально наблюдала рыжеволосая девчушка, сидевшая за столом с яблоком и укутавшись в купленную наёмником меховую накидку. Не придав особого значения её любопытному выражению лица и странному взгляду, он направился в снятую комнату, где тут же уснул.
***
Посреди ночи, его разбудило невнятное ворчание. Странные звуки издавал спящий Юстиваль, вертящийся на соседней кровати словно пригретый солнцем кот. Тут же голову Мархаса посетила мысль что не стоило слушать альдеротца и снимать одну комнату на двоих в целях мизерной «экономии».
Воспользовавшись тем, что сон всё же отступил, наёмник вытащил из своей сумки флягу, и отпил вина, запасы которого пополнил ещё вчера. Он прошёлся к окну, откуда в помещение проникал хрупкий лунный свет, и через мутные стёкла посмотрел на безлюдную улицу.
Там, на переулке, укрытом тенью соседних зданий, не было ни бездомных попрошаек, ни одиноких гуляк, ни стражи. Не было никого, кроме тёмной фигуры, облачённой в тёмные ткани. Силуэт был неподвижен, просто стоял повёрнутый в сторону тротуара, а его одежду колыхал лёгкий ночной ветерок. Простояв так несколько минут, он создавал впечатление неживого чучела или статуи. Мархас поглядел по сторонам, чтобы удостоверится что человек находится снаружи совершенно один, как вдруг, переведя внимание на таинственную фигуру, наёмник понял, что неясное лицо смотрит прямо в его окно, а из–под глубокого капюшона виднеются длинные неухоженные белые волосы. Тогда же пришло осознание того, что человек держит в руке копьё, прямо как тот охотник из леса.
Мархас спрятался за оконной рамой, хоть и понимал, что даже при большом желании, увидеть его с улицы было бы невозможно. А когда он снова выглянул, то понял, что незнакомец куда–то исчез, оставив переулок совершенно пустым. Отхлебнув ещё вина, Мархас уселся на свою постель, глянув на Юстиваля, который перестал дрыгаться и начал умиротворённо сопеть. Наёмник просидел так примерно час, прежде чем вернулся ко сну.
***
Утром, проснувшись и спустившись к завтраку на первый этаж, Юстиваль пожаловался Мархасу на странные сны. По его словам, он видел странное тёмное озеро и покинутую часовню на его берегу. «На небе чернота ночи, усеянная звёздами, а вокруг озера – непроглядная тьма старого леса», – добавил художник к своему рассказу. На самом деле «жалоба» эта больше походила на рассказ об очередном вдохновении, да и мало ли, что приснится человеку творческому. В любом случае, не было сомнений, что в ближайшем будущем этот сон станет идеей для новой картины.
***
«Гьольфит срезать выше третьего листа, у арники нужно избавляться от стебля, а цветки горечавки нужны только мелкие» – это краткое руководство мысленно проговаривал сам себе наёмник, вдумчиво бродя по границе леса вблизи города. Стены Каристио, находящиеся менее чем в полу мили, были отлично видны отсюда. Холмистую местность перед ними занимали редкие лачуги гоблинов–батраков и сами поля, чьи ветхие и непостоянные ограды доходили аж до этих травянистых лугов у самой пущи.
Яркое утреннее солнце обнажало всю палитру разбросанных здесь цветочных островков. Конечно, далеко не все из этих растений были нужны Мархасу, а потому от него требовалась внимательность и аккуратность. Дойдя до одинокого молодого ясеня, наёмник обнаружил, пожалуй, одну из самых редких своих целей – ядовитый гриб мемозник. Он содержит очень сильный миорелаксант, который нужен либо для создания целебной микстуры, либо для изготовления опасного парализующего яда – к счастью, Мархасу было всё равно.