Наёмник помнил этот холм. Когда он забрался на его вершину, то увидел внизу пульсирующие огни деревеньки. В тот раз он предпочёл обойти её, и сделал бы то же самое сейчас, но почему–то отказывал себе в этом разумном выборе. И ощущение неправильности действий многократно усилилось, когда он приблизился к бревенчатой ограде, в которой был прорублен не закрытый ничем проход. Масляные фонари, чёрные от копоти и ржавчины, всё же горели и подсвечивали пустые улочки между покосившимися и дряхлыми лачугами.
Странные шёпоты пробивались через гнилые доски, повторяясь и становясь ритмичнее, напоминая мрачную песню или молитву. Сапоги липнули в вязкой грязи, служившей тут дорогой, выдавая шлёпаньем шагов непрошенного гостя. Но таинственный гул в домах не смолкал, а только усиливался. Появился и стук, напоминавший барабан, а после и чужие шаги. Они были быстрее и всего несколько раз раздались за спиной. Мархас развернулся, но не смог сделать это быстро из–за грязи, и сразу получил удар древком копья. Всё что он успел увидеть, прежде чем упал – длинные неровные локоны седых волос, окутывающих неясную фигуру как паутина.
***
Когда Мархас пришёл в себя, то со временем понял, что висит вниз головой, хоть сдавленные верёвкой ноги уже с трудом чувствовались. Мутное и нечёткое изображение, состоящее из коричневых, оранжевых и чёрных пятен прояснялось, складываясь в низкую, покрытую плесенью, занавешенную тряпками, перьями, шкурами и сухими травами комнатку. Рядом с наёмником мирно покачивались туши лесных животных, освежёванных и обескровленных. Свечи, размещённые на столе и полках, красным и даже фиолетовым светом озаряли множество алхимических принадлежностей, старых книг, а также странных оккультных вещиц, заполняющих почти всё кроме центра помещения.
Больше всего внимания, конечно же привлекал большой котёл, стоящий на открытом огне, и бурлящий буро–красной жидкостью, испускающей едкий пар. К нему, почти бесшумно подковыляла сгорбленная старуха, появившаяся откуда–то из задней части комнаты. Что–то бормоча себе под нос, карга пару раз перемешала содержимое казана, после чего выудила оттуда полный половник варева и куда–то побрела.
Вцепившись пальцами в грязную занавеску, она распахнула её, открыв лежанку, на которой находилась рыжеволосая девушка. Она не двигалась. Старуха приподняла голову девчушке и поднесла половник ко рту. В этот момент Мархас дёрнулся и закричал:
- Эй, свинья! Отойди от неё.
Пожилая женщина, отпустила её, после чего развернулась к наёмнику, показав своё сморщенное и искривлённое лицо, которое трудно было назвать человеческим. Приблизившись к подвешенному за ноги мужчине, она улыбнулась, обнажив беззубые дёсны и дав ему прочувствовать весь смрад своего дыхания. Вдруг рука карги ухватилась за волосы Мархаса, и с невероятной силой потянула вверх его голову и грудь, почти переведя его в горизонтальное положение.
– А–ах! Что ты творишь?! – взвыл он в ответ.
– Открой рот! – хрипнула она.
Он пытался сказать ещё что–то, но горячее варево полилось ему на лицо, затекая в рот и в ноздри, стекая по шее и попадая в глаза.
– Вот так! – захохотала старуха, – Жри! Жри всё! Тебе понравится!
– Ах ты сука сушёная! – буркнул наёмник, откашливаясь и выплёвывая отвратительны горький напиток.
Скрипнула лежанка. Очнувшаяся рыжая девчушка сидела, поджав ноги, с распахнутыми от страха глазами и приоткрытым ртом. Если бы она могла, то точно закричала бы. Обратив на неё внимание, карга взмахнула рукой и её кривые пальцы блеснули синей вспышкой, вслед за которой девушка снова отрубилась и нелепо рухнула на спину.
Мархас забрыкался и осыпал старуху всевозможными проклятиями и бранными эпитетами. В ответ она вытащила откуда–то тонкую иглу с круглой фигуркой на тупом конце. Отогнув нижнюю губу наёмника, она проткнула её так, что медный аксессуар уткнулся острием ему в нос. Мархас зарычал от злости и боли, а стекающая по лицу кровь, смешанная с вонючим варевом и потом, заставила закрыть глаза. Старуха взяла со стола миску с красным порошком, и осыпав им несчастного наёмника, произнеся непонятные слова:
– Rahu alla tanumi aha Nurf alterane delin!
Прозвучал хлопок со вспышкой, после которого по помещению разошлись клубы алого дыма. Прокашлявшись, старуха наклонилась чтобы поближе посмотреть на Мархаса, но сразу же замерла от испуга. На неё смотрели два переливающихся желтизной святящихся круга. Оскалившись, Мархас языком вытащил из губы иглу, и ухватившись за неё зубами, качнулся на верёвке, воткнув её прямо в глаз карге. За завыла, попятилась, грохнувшись в кучу хлама. Наёмник, только пару минут назад вспомнив про нож, дотянулся связанными за спиной руками до спрятанной рукояти, и вынув лезвие, освободил свои запястья от пут. Ловко изогнувшись, он разрезал канат на ногах, и спрыгнул на пол.