– Наверное ты прав. – кивнул Мархас, – Но сути дела это не меняет.
– А что ты будешь делать теперь? – почесав голову спросил художник, – Как планируешь помочь ей?
– Возможно поговорю со святошами, если, конечно, это имеет смысл. – пояснил он, – А её возьмём с собой. Доедем на повозке до Родлена или ещё куда–нибудь, и оставим там. Может и заклятие с неё сойдёт.
– План так себе. – безразлично прокомментировал альдеротец и добил свою кружку пива, – Но всяко лучше, чем опять идти в этот чёртов лес. Значит завтра и отправляемся.
– Точно. – подтвердил наёмник, и отправился наверх.
***
Мархас снова проснулся от бормотания, наводнившего тёмную комнату. Эти звуки свидетельствовали о том, что Юстиваля снова посетили странные кошмары, а также, о том, что пытаться заснуть теперь бессмысленно. Он медленно приподнялся со своей лежанки в углу, куда ему пришлось переселиться, чтобы уступить место заколдованной незнакомке. А она, в свою очередь крепко спала, повернувшись к нему спиной и свернувшись как кот. Единственное что было странно – она совсем не дышала. Это наблюдение напрягло ещё не вышедшего из дрёмы Мархаса, но при более тщательном рассмотрении он понял, что вовсе ошибся. На постели лежало только скомканное одеяло, тогда как самой девушки в комнате вообще не было.
Ощупав ещё не остывшую простынь, Мархас быстро собрался и двинулся вслед за девушкой, которая, скорее всего, не успела даже покинуть город. Наёмник спустился вниз, не будя Юстиваля и других постояльцев, и направился по тихим ночным улицам в сторону злополучного леса. Ведь было очевидно, что глупая, или, вернее сказать, отчаянная ведьмочка, направилась именно туда.
***
Найдя свою лошадь у городских ворот, Мархас галопом домчался до тёмной пущи, а затем ещё милю прошёл лёгкой рысью, виляя по лесной тропе. Время от времени он звал сбежавшую девушку, понимая, что та не отзовётся, а потому делая длинные паузы и прислушиваясь к каждому шороху в чаще. Сам факт того, чем он тут занимается, невероятно бесил Мархаса, заставляя его то и дело останавливаться, думая о том, чтобы просто вернуться в трактир и хорошо выспаться, чтобы на утро просто покинуть этот проклятый город.
Но всё–таки он двигался дальше, а когда тропа исчезла, и кобыла отказалась продолжать путь, Мархас спешился и пошёл дальше. За этими холмами он не так давно был, но сейчас, при свете луны, они выглядели иначе. Чудом наёмник вышел к заброшенному домику, который посещал только вчера, и который выглядел в ночи настолько зловеще, что даже бывалого воина настигли мурашки.
Внутри лачуги никого не оказалось, а потому, наёмник направился вперёд, на укрытое деревьями взгорье. По знакомым оврагам и полянам, Мархас узнал это место, где они с Юстивалем попали в галлюциногенный туман. Сейчас тут было свежо, как в горных альдеротских сосняках. Не слыхать было и зверей, даже птиц. Лес словно вымер.
Наёмник помнил этот холм. Когда он забрался на его вершину, то увидел внизу пульсирующие огни деревеньки. В тот раз он предпочёл обойти её, и сделал бы то же самое сейчас, но почему–то отказывал себе в этом разумном выборе. И ощущение неправильности действий многократно усилилось, когда он приблизился к бревенчатой ограде, в которой был прорублен не закрытый ничем проход. Масляные фонари, чёрные от копоти и ржавчины, всё же горели и подсвечивали пустые улочки между покосившимися и дряхлыми лачугами.
Странные шёпоты пробивались через гнилые доски, повторяясь и становясь ритмичнее, напоминая мрачную песню или молитву. Сапоги липнули в вязкой грязи, служившей тут дорогой, выдавая шлёпаньем шагов непрошенного гостя. Но таинственный гул в домах не смолкал, а только усиливался. Появился и стук, напоминавший барабан, а после и чужие шаги. Они были быстрее и всего несколько раз раздались за спиной. Мархас развернулся, но не смог сделать это быстро из–за грязи, и сразу получил удар древком копья. Всё что он успел увидеть, прежде чем упал – длинные неровные локоны седых волос, окутывающих неясную фигуру как паутина.
***
Когда Мархас пришёл в себя, то со временем понял, что висит вниз головой, хоть сдавленные верёвкой ноги уже с трудом чувствовались. Мутное и нечёткое изображение, состоящее из коричневых, оранжевых и чёрных пятен прояснялось, складываясь в низкую, покрытую плесенью, занавешенную тряпками, перьями, шкурами и сухими травами комнатку. Рядом с наёмником мирно покачивались туши лесных животных, освежёванных и обескровленных. Свечи, размещённые на столе и полках, красным и даже фиолетовым светом озаряли множество алхимических принадлежностей, старых книг, а также странных оккультных вещиц, заполняющих почти всё кроме центра помещения.