- Чёрт, и что теперь делать?! – нервно востребовал Арус, - Мы заперты.
- Я предпочитаю быть тут, нежели там. – прокомментировал Мархас.
- Надо что-то придумать. – рассудительно заявил Бавиус, - Тут должно быть что-то что нам поможет. Вы всё тут осмотрели?
- Не всё, конечно. – Люцан задумчиво расчесал свою щетину, - Только сейфы самых зажиточных горожан.
- Трупам это не к чему. – прошипел Арус, бросив на пол мешок, полный драгоценностей и ценных бумажек.
- Мой сейф вы тоже обчистили? – обвинительно, но совершенно неуместно спросил старший Гариелли.
- В первую очередь. – кивнул Люциан, ухмыльнувшись.
- Постойте. – встрял в разговор второй брат, - Бавиус, у нашего деда ведь тоже было хранилище здесь? Отец не стал закрывать его, хотя говорил, что он никогда не клал деньги в банк.
- К чему ты ведёшь? – пощурился Бавиус.
- Нужно посмотреть, что Иеронимус хранил в своём ящике. Осталось только найти его.
- Тогда лучше бы поторопиться. – согласился Люциан и вскочил на выдвинутые ящики.
Под звуки ударов по воротам хранилища, все стали судорожно осматривать ячейки, внимательно осматривая написанные на плашках имена. Уже через минуту поисков, кряхтящий от неприятной раны Мархас, забравшись почти под самый потолок, утвердительно произнёс:
- Вот он. Иеронимус Гариелли, 972-й год.
- Отлично. – лениво похвалил его Люциан, - Давай я вскрою замок.
- Это лишнее. – сказал наёмник, и вставив меч в просвет между замком и рамой, использовал его как рычаг.
- Ну что там? – нетерпеливо поинтересовался Юстиваль.
Мархас промолчал, сбросив ему в руки вынутый из стеллажа ящик. Внутри, к всеобщему недоумению, находились бутыли с краской различных цветов, а также набор кистей.
- И что это? – покосился Люциан.
- Дерьмо деморрида. – детским голосом выказал Арус, всё больше нервируемый страшными звуками за дверью.
- Есть мысль. – немного погодя сообщил Мархас, - Юстиваль, я ведь дал тебе несколько холстов. Ты сможешь нарисовать какое-нибудь место?
Художник задумался. Бавиус обеспокоенно посмотрел на наёмника, одновременно одобряя его находчивость, и осуждая неосведомлённость.
- Это крайне опасно. – предостерёг он, - Волшебные холсты нужны чтобы запечатлеть реальную картину. А если нарисовать место не похожее ни на одно из существующих мы рискуем просто исчезнуть. Если он нарисует что-то по памяти, мы можем угодить куда угодно.
- Всё лучше, чем сидеть здесь. – заявил Люциан.
- Я попробую. – согласился художник, их холодно посмотрел на Бавиуса, - Думаю, что я справлюсь, брат.
Все расступились, а Юстиваль приготовил холст на полу в центре комнатки. Пока он доставал склянки и слюнявил кисти, Мархас недоверчиво поглядывал на дрожащие ворота, рёв за которыми становился всё более интенсивным и злобным. Вмятины, выпячивающиеся на стальной обшивке, становились всё более отчётливыми, а удары, словно молотом по наковальне, уже стали фоновым шумом.
- Чёрт, краски сухие... – прошипел себе под нос художник.
- Так наплюй туда! – нервно грызя ногти, подсказал Арус.
Бавиус вылил остатки целебного зелья в бутылки, смочив потрескавшуюся массу. Кисть стала накладывать первые мазки, ведомая дрожащей рукой Юстиваля. Флорианский воин, крепко держа на коленях свой шлем, закрыл глаза и принялся шептать молитву. Второй, облокотившись на свою потрёпанную павезу, молчал, зажав рукой рану на боку. Возле дверных петель от постоянных ударов стали осыпаться стены.
Время тянулось необычайно долго. Монстр с той стороны неустанно пытался вскрыть запертую сокровищницу, будто банку с соленьями. Юстиваль изображал на полотне серые, бурые и чёрные пятна, которые пока напоминали небрежно пролитые чернила. Затем к ним добавились вкрапления оранжевого и коричневого цветов.
Увлёкшись нервозным созерцанием работы художника, присутствующие даже не заметили, как в сокровищницу перестал ломиться монстр. И только Мархас отвлёкся, чтобы подойти усыпанной вмятинами двери и приложить ухо.