- Всё стихло. – провозгласил он вполголоса, как вдруг злобное создание вновь влетело в металлическую защиту с такой силой, что двери прогнулись, а между ними появился зазор.
Из появившейся бреши тут же повалил дым и нарастающий запах гари. На сыплющихся с той стороны бледных клубах играло огненное зарево подступающего пожара. А среди них сверкали зубы обезумевшей твари. После следующих вгрызающихся в сталь ударов монстра, из замка посыпались заклёпки.
- Боги, когда это прекратиться?! – отчаянно протянул Бавиус.
- Юстиваль, что там? – пытаясь сохранять самообладание спросил Люциан.
- Ещё немного. – отозвался художник, совершая всё более дёрганные и нескоординированные движения, - Я почти закончил.
- Ну разумеется... – наёмник отпустил смешок, глянув на незаконченную работу. Люциан не сдержав любопытства тоже посмотрел.
- Так я и думал. – он похлопал Юстиваля по голове, - Нет ничего проще чем нарисовать нашу вонючую нору.
На холсте была изображена тёмная комнатушка в подземельях воровского убежища – то самое место, откуда команда отправилась в мир картины.
- Люциан и его друзья показывали мне это место, когда рассказывали, где они спрячут унесённое из банка добро. Я хорошо запомнил этот клоповник.
Когда Юстиваль сделал последний мазок, верхняя дверная петля с лязгом выскочила, а засов покосился, фактически не удерживая ворота. Чёрная бестия просунула внутрь свои лезвия, со скрежетом проминая металл. Все приготовили оружие, готовясь к встрече с монстром.
Мархас схватил рисунок и куском чёрной смолы, оставшейся на его мече, прилепил его на стену.
- Пора уходить! – сказал он и закрыв глаза прикоснулся к холсту.
- Надеюсь сработает. – с дрожью в голосе промямлил Арус.
Флорианец помог своему товарищу встать и вместе со всеми подойти к рисунку. Рядом встал и Бавиус. Когда все они дотронулись до полотна, ворота хранилища слетели с места словно игрушечные. Монстр набросился на них, но в последний момент они исчезли.
***
Первым очнулся Мархас, тут же попытавшись оторвать от холодного сырого пола налитую свинцом голову. В помещение вбежали гильдейские, первым делом ринувшись поднимать своего главаря. Сразу же последовали навязчивые расспросы, многие из которых были вполне справедливы. Все были удивлены тем, как сильно поредел могучий отряд, отправившийся за богатством и ради воссоединения братьев. Как раз младший из них, Юстиваль Гариелли, придя в себя сразу же столкнулся с той мыслью, что если бы не он, никто бы не погиб сегодня.
Наёмник, кое как поднявшись на ноги, выдернул из ножен свой клинок, здорово встревожив воров. Сделав два интенсивных шага, он перерубил мольберт с висящим на нём рисунком, а после ещё несколько раз покрошил его части ногой. Бавиус, поднявшийся не без помощи своего защитника молча наблюдал за уничтожением семейной реликвии, и на его лице читалось полное согласие с происходящим.
Вскоре прибыли флорианцы, ожидавшие возвращения дворянина. Им тут же поступил приказ схватить Юстиваля и Люциана.
- Что происходит?! – прорычал глава гильдии воров, когда к его горлу был приставлено острие адамантового меча.
- Отпустите меня! – возмущённо брыкаясь крикнул художник, страж только крепче зажал его руки.
Подчинённые Люциана тут же ощетинились клинками и стрелами, но всё же не спеша применять их. Мархас стоял посередине, по большей части не принадлежа ни к одной из сторон, и всё же даже его удивило поведение Гариелли.
- Мне всё же, казалось, что вы так не поступите, господин Бавиус. – с долей иронии проговорил наёмник.
- В таком случае вы заблуждались, Мархас. – спокойно ответил дворянин, скрестив руки, - Виновный должен быть наказан и предан справедливому суду. Этому учит нас тинархианство.
- Виновен не тот кто взял вещицу не зная всей правды, а тот кто все эти годы хранил у себя под боком деморрическое проклятие, не желая избавится от него из-за родственных чувств. – слова Мархаса прозвучали чётко и уверенно, хоть того и одолевала усталость.
- Вы не имеете права говорить об этом. – Бавиус взмахнул рукой.
- Разве этому учит вас тинархианство? – продолжил наёмник, - А если нет, почему же вам и в этот раз не проявить понимание к своему родичу, как вы сделали это с Иеронимусом?