– Ладно, молчу. – протянул Юстиваль, – Но ты хоть иногда говори что–то. Я тебя с трудом вижу.
– Тише. – шепнул Мархас, и указал вперёд, пусть его спутник и вряд ли увидел этот жест, – Там впереди свечение.
– Где? – пощурился альдеротец в попытке хоть что–то различить в оттенках чёрно–синего сумеречного леса, – Я хоть убей ничего не вижу.
– Далеко впереди. – пояснил наёмник, – Тусклый свет между деревьями.
– Может лагерный костёр? – предположил Юстиваль, до сих пор не видя даже намёка на что–то светящееся.
– Не думаю. – ответил Мархас, – Огонь редко бывает зелёного цвета.
– Тогда у меня плохое предчувствие насчёт этого. – сказал художник, и в последних словах почувствовалась лёгкая дрожь.
– Почему это?
– Ты слышал о залленских тенях? Это призраки из заброшенного города, бродящие по лесам и пожирающие путников...
– Да, ты рассказывал о них на прошлой неделе, когда возле Родлена в лесу тебя испугала какая–то птица. И ты говорил, что они состоят из чёрного дыма.
– И ведь точно... Но я бы всё равно был аккуратнее.
– Помолчи уже.
Осторожно ступая по устланному листвой и кореньями покрову, они подошли к источнику жутковатого свечения, застывшего на бледных стволах ближайших деревьев. Оказалось, что зеленоватое сияние вырывалось из потёртой травнической сумки, забытой кем–то прямо на земле.
Не проронив ни слова, Мархас поднял рюкзак и вытащил из него продолговатый светящийся кристалл, вставленный в металлический каркас.
– Чей–то нирианский камень. – прокомментировал Юстиваль, – Там ещё что–то есть?
– Есть. – кивнул наёмник и достал из сумки пучок сорванных цветов и травы, – Похоже на алхимические примочки. И хозяева должны быть где–то рядом.
«Где–то рядом» оказалось намного ближе, чем они думали. Осветив кристаллом маленькую полянку, Мархас увидел под одной из сосен, вторую сумку, а также фрагменты чьей–то одежды. При детальном изучении, уже и Юстиваль мог отчётливо классифицировать неясные тёмные пятна, покрывающие всё вокруг, как капли крови. Чуть поодаль, в траве показались неясные куски ткани, пропитанной всё той же злосчастной жидкостью. То были части рук, ног, обглоданные до костей элементы торса, обмотанные в то, что когда–то было одеждой.
От такого вида Юстиваль, непривыкшему к красотам жизни вне городских стен, сделалось нехорошо. Мархас же, куда менее бурно реагировавший на подобные вещи, только поморщился и попытался определить происхождение этих, с позволения сказать, ран.
– Ну что там? – любопытно окликнул наёмника Юстиваль, глядя на трупы из–за его плеча.
– Их разодрали животные. – уверенно констатировал Мархас, – Скорее всего волки, или кто тут ещё водится. Убили, наверное, они же.
– Ужасно... – вздохнул альдеротец, после чего прикрыл ладонью нос, – Ух, ну и вонь!
– Да... приятного мало. – согласился наёмник, – Хотя...
Звякнула цепочка, после чего Мархас бросил Юстивалю какую–то побрякушку. Художник когда–то бывал в Хьёдегане, а потому сразу же узнал характерный вид украшения из зелёного янтаря.
– Хоть одна хорошая новость… – цинично, но правдиво заметил художник.
– Тут ещё есть. – сообщил наёмник.
Следом был найден и второй медальон. И третий. Обыскав окрестности, они нашли останки оставшихся трёх тел, по расположению которых было ясно, что перед смертью они разбежались от испуга. На их истерзанных телах также были найдены янтарные амулеты, сулящие неплохую прибыль. Хотя едва ли кто–то сейчас думал о деньгах.
– Кажется, дело сделано. – цинично, но правдиво заметил Юстиваль, одевая на себя найденную травническую сумку.
– Не нравятся мне эти шорохи… – тихо сказал Мархас и замер, – Убери свет. Спрячь камень, чтобы не светил.
– Этот шум – просто ветер. – уверенно пояснил Юстиваль, но подчинился и убрал источник спасительного свечения, погрузив всё во мрак.
– Это точно не ветер… – произнёс наёмник и оглянулся.
Видимые сквозь густые кроны леса участки неба, наводнились звёздами, которые были не в силах разогнать абсолютную тьму. Лёгкая дымка, стелящаяся по земле, давала возможность различать угрюмые силуэты деревьев, между которыми то и дело что–то проносилось – то ли клубы тумана, то ли движимые ветром опавшие листья. Шорохи ходили кругами, тихо и ненавязчиво задевая самую нижнюю границу слуха, вызывая тем не менее ощутимую тревогу. Со каждой секундой они становились интенсивнее, до тех пор, пока не стал различим мягкий топот лап и рычащие вздохи.