Мархас одёрнул Юстиваля за плечо, и они начали медленное движение туда, откуда они, предположительно пришли. От страха его ноги будто бы сами знали куда вступать, а потому даже когда они ускорились он чудесным образом поспевал за Мархасом. Тот в свою очередь старался как можно быстрее отдалиться от наводняющего лес беспокоящего шума. А когда он понял, что звуки следуют за ними, без промедления дал команду:
– Бежим!
Что есть мочи, они помчались через мглу чащи, со всех сил пытаясь оторваться от преследующего их нечто. То и дело Юстиваль оборачивался и выхватывал из дымки позади нечёткие фигуры собак или волков – крупных и облезлых, но от того не менее резвых. Было похоже, что они тоже бежали, ориентируясь не на зрение, но на запах, а потому не могли настигнуть свою цели и постепенно отставали.
Промчавшись через кусты, Мархас и Юстиваль стали прыгать по оврагам и кореньям, коварно расстелившимся по почве. В какой–то момент, наёмник остановился, завидев перед собой чёрный провал, но художник, не обладавший такой реакцией влетел прямо в спину своего товарища, из–за чего они оба провалились в тёмное подземелье.
Кубарем они свалились вниз, где их приземление смягчила покрытая мхом холодная лужа. Учитывая кромешную темень, ощущалось это как слизкая и вонючая грязь, моментально пропитавшая одежду и затёкшая во все неприятные места.
– Ты жив? – прокряхтел Юстиваль, выплёвывая кислую воду и ил, – Мархас! Ты здесь?
– Тут я. – ответил наёмник откуда–то из тьмы, – Не ори. Они наверху.
Альдеротец поднял голову и увидел в неровном отверстии наверху тусклый проблеск звёздного небосвода. Оттуда приходил прохладный ветерок и доносилось едва слышимое рычание целой стаи лесных хищников. Сейчас казалось, что они отдаляются.
Завидев зеленоватый просвет рядом с собой, Юстиваль нащупал рюкзак, и медленно извлёк из него люминесцирующий кристалл. Пещера озарилась призрачным сиянием, оказавшись довольно узкой, заполненной корнями и паутиной, затопленной норой. Когда художник повернулся к своему коллеге по неудачам, то рефлекторно вздрогнул и сжался, чудом не вскрикнув. Напугали его два ярких круглых огонька, глядящих прямо на него. Это были глаза Мархаса, отражающие зелёный свет нирианского камня, дополняя его жёлтым и оранжевым оттенками.
– Вот же деморра! – выдохнул он эти слова вместе со всем воздухом в лёгких, – Что с тобой?
– Чёрт... – хрипнул наёмник, пощурившись и заслонившись от света рукой, сделав ещё более заметным отражающий эффект своих радужек, – Всё нормально. Это от усталости.
– Что–то я сомневаюсь в этом... – возмущённо и с недоверием заявил Юстиваль.
– Забудь об этом. – ответил он с недовольством, – Не свети в лицо. Лучше давай посмотрим, как отсюда выбраться.
Художник с такой мыслью согласился, хоть и поглядывал на наёмника любопытным и очень недоверительным образом. Точно так же глядели на двух пришельцев облюбовавшие это место лягушки, чьё назойливое кваканье расходилось по всей пещере.
К моменту, когда брождение по колено в тёмной субстанции уже стало утомительным, показался долгожданный выход на поверхность. Лесные шёпотки и песня ветра снова обрели силу, поборов бульканье и галдёж амфибий. Перед подъёмом, Юстиваль уселся на толстый, вылезающий из земли корень, чтобы перевести дыхание. Мархас тоже не торопился вернуться в опасную ночную чащу, а потому устроился рядом, вытащив из подсумка свою любимую флягу и совершив пару глотков.
– Вот это да! – пришёл в удивление альдеротец, став потирать колени, – Ты всё это время носил с собой питьё? Знаешь, меня от жажды уже крутит...
– Это вино. – пояснил наёмник, сделав ещё раз жадно вцепившись в горловину фляжки, – Толку тебе от него не будет.
– Да мне без разницы чем горло смочить. – сказал он, и со всей наглостью протянул руку, – Не жадничай, купим ещё.
Мархас уже было собирался поделиться своим питьём, как вдруг толчок в спину заставил его выронить бутыль. В ложбинке за ним, среди свисающих растений и мха, шевельнулось что–то покрытое тёмной шерстью. Художник тут же вскочил, и ткнув указательным пальцем на нечто позади Мархаса возгласил:
- Волк!