Так они и поступили, следуя через лес и освещая дорогу мрачным светом кристалла. Правда, очень скоро они остановились, завидев внизу по склону, спрятанную в лесу деревеньку. Между старыми разваленными хижинами горело множество факелов и фонарей, а вездесущий туман будто обступал это место.
– Что это там? – спросил Мархас, оглянув десяток домиков, виднеющихся среди деревьев.
– Понятия не имею. – покачал головой художник, – Но я бы туда не ходил. Тут могут жить ведьмы, и если это так, то лучше держаться подальше.
Наёмник промолчал. Не потому, что ему нечего было добавить, а потому, что заметил, как странная фигура вышла из леса на свет, близ деревеньки. Человек с длинными седыми волосами, одетый в рваные тряпки и шкуры, нёс на плече копьё, на которое был нанизан убитый зверь. С худощавой туши добычи, свисали две пары передних лап и одна пара задних, что делало её слишком похожей на ту тварь, что напала на Мархаса в пещере.
– Это что, наш волосокрад? – тихо вопросил Юстиваль, также завидев таинственного человека.
– Тише... – шепнул мечник.
Зловещую фигуру сопровождала стая волков, а сам он, абсолютно точно смотрел в сторону двух путников. И пусть расстояние было немалым, но чувствовалось в том взгляде что–то неладное.
Простояв на том холме ещё мгновение, Мархас и Юстиваль сошлись на мнении, что задерживаться в этом лесу больше нельзя. Подозревая, что выбрано верное направление, они двинулись дальше и очень скоро вышли к Каристио.
***
Прошла ночь, утро, день, и вновь настал вечер. Местная таверна, пусть и не была самым весёлым на свете местом, но могла предложить всё самое необходимое – горячая еда, пиво, музыка. Только вот веселье Мархас не любил, сидеть предпочитал в тишине, а пить предпочитал вино, которое с удовольствием и пил, устроившись в уютном углу полупустого зала.
– А вот и я! – огласил Юстиваль приземлившись за стол напротив наёмника. С довольным изгибом его губ могли посоревноваться только его закрученные усы. – Как дела, Драконоборец?
– А ты чего такой весёлый? – поинтересовался Мархас, – Развёлся что ли?
– Не–е–ет. – отмахнулся альдеротец, после чего обратился к разносящей напитки хьёдеганской девушке, – Можно мне тоже вина какого–нибудь? И что–то мясное, лучше с рагу! Кухня в хьёдегане – моё почтение, особенно ганвио. Советую попробовать.
– У меня от фасоли несварение. – угрюмо пояснил наёмник, – Так что у тебя случилось?
– Появилась новая идея для картины. – художник плавно развёл ладонями в воздухе, как бы представляя свой шедевр, – Вдохновение пришло внезапно, ещё ночью, когда я вспоминал наши приключения в лесу.
– Вот уж и правда приключения... – словно до сих пор ощущая боль, он пригладил свои волосы.
– Думаю запечатлеть образ полной иллюзий и опасностей древней пущи, населённой призраками. – продолжил он одухотворённый рассказ, – И одинокого воина, для которого преодоление всего этого – обычная работа.
– Ещё раз меня нарисуешь – вернёшься назад, в Роллтейд. – пригрозил Мархас, – Будешь рисовать план–схемы поместий и канализационных туннелей для своих вороватых друзей.
– Да ладно тебе! – покривился альдеротец, – Это–же модерн! Я ищу искусство во всём, даже работе наёмника. Показываю красоту, так скажем, в самых низах! Ты должен быть мне благодарен!
– Почему–то я этого не ощущаю. – нахмурился мечник и снова влил в себя пару глотков «Кфеньонского».
– А ты ведь только прикидываешься таким грустным и мрачным. – помахал пальцем Юстиваль, – Сам то, небось, прыгал от счастья, когда я утром уговорил аббата взять те амулеты по сотне медных валидориков за штуку.
– Лучше говори по тише. – фыркнул наёмник, – Или нас снова обдерут до нитки.
– Прости. – выдохнул альдеротец, – Понесло меня...
– Кстати, в лесу ты говорил что–то о ведьмах. – пододвинулся поближе Мархас, совершая круговые движения полупустым медным бокалом, – Они живут рядом с городом?
– Хм... – задумался художник, – Знаю только, что в городе их боятся и не любят говорить об этом. Мне как–то говорил один хьёдеганец, перебравшийся в Роллтейд, что древние ведьмовские общины живут в здешних лесах ещё со времён Гарденвольского Пакта, а может и раньше. Разговаривают там со своей госпожой Нюрферналь, водят хороводы и едят людей.