– А местных это не беспокоит? – наёмник дёрнул бровью.
– Как сказать... – продолжил Юстиваль, расплывшись на скамье – Похоже тут всё схвачено. Ведьмы не трогают каристианцев пока те откупаются от них. Ну или делают жертвоприношения. Точно не знаю.
– То–то мне показалось, что тут какие–то странные люди. – ухмыльнулся Мархас.
Разговор прервала служанка, которая слишком уж грубо поставила на стол поднос с заказанной Юстивалем едой, так что пиво забрызгало одежду обоих сидящих, а кусок жаренного мяса вывалился из миски, покатившись по столу. Повисло молчание, смягчаемое только играющим как ни в чём не бывало скрипачом. Мархас бросил на девушку недоумённый взгляд исподлобья, а художник и вовсе предпочёл проигнорировать это. Беловолосая женщина, безразлично шмыгнула, развернулась, и двинулась по своим делам.
– Могу предположить, что наш разговор всё–таки слишком хорошо слышен. – вполголоса заметил наёмник, – И тема неподходящая.
– Думаю... ты прав. – слегка испуганным голосом, согласился альдеротец, после чего спросил, – Так, какие у тебя планы?
– Допью и пойду спать.
– Я не про это...
– Хочешь пригласить меня на свидание?
– Проклятие! – взъерошился Юстиваль, – Ты всегда такой мерзкий когда пьяный?
– Я не пьян. – покачал головой Мархас, – Просто рад, что снова при деньгах.
– Ха! – рассмеялся художник, – А я ведь говорил!
– Эй, тише... – снова одёрнул его наёмник.
– Точно... Прости. Так что мы будем делать теперь?
– Мы? – переспросил он, допив вино, – Не знаю. Я поговорил с одним алхимиком. Ему нужны разные грибы и травы, растущие у города, и я согласился собрать их для него, за неплохую плату.
– Так ты собирателем цветочков заделался? – развёл руками Юстиваль, и в его глазах читалась искренняя насмешка.
– Я имею право отдохнуть и не копошиться в говне, где–нибудь в пещере. – сердито ответил Мархас, – Соберу ещё немного деньжат и можно ехать отсюда.
– А мне тут нравится. – заявил альдеротец, – Спокойно, тихо. Хотя, что я тут тебе рассказываю?..
– И правда, что я тут слушаю? – добавил наёмник, встав из–за стола.
Оставив своего приятеля одного, Мархас двинулся к лестнице наверх, чтобы упасть в свою постель. Попутно, он заметил, как в другом конце зала за ним пристально наблюдала рыжеволосая девчушка, сидевшая за столом с яблоком и укутавшись в купленную наёмником меховую накидку. Не придав особого значения её любопытному выражению лица и странному взгляду, он направился в снятую комнату, где тут же уснул.
***
Посреди ночи, его разбудило невнятное ворчание. Странные звуки издавал спящий Юстиваль, вертящийся на соседней кровати словно пригретый солнцем кот. Тут же голову Мархаса посетила мысль что не стоило слушать альдеротца и снимать одну комнату на двоих в целях мизерной «экономии».
Воспользовавшись тем, что сон всё же отступил, наёмник вытащил из своей сумки флягу, и отпил вина, запасы которого пополнил ещё вчера. Он прошёлся к окну, откуда в помещение проникал хрупкий лунный свет, и через мутные стёкла посмотрел на безлюдную улицу.
Там, на переулке, укрытом тенью соседних зданий, не было ни бездомных попрошаек, ни одиноких гуляк, ни стражи. Не было никого, кроме тёмной фигуры, облачённой в тёмные ткани. Силуэт был неподвижен, просто стоял повёрнутый в сторону тротуара, а его одежду колыхал лёгкий ночной ветерок. Простояв так несколько минут, он создавал впечатление неживого чучела или статуи. Мархас поглядел по сторонам, чтобы удостоверится что человек находится снаружи совершенно один, как вдруг, переведя внимание на таинственную фигуру, наёмник понял, что неясное лицо смотрит прямо в его окно, а из–под глубокого капюшона виднеются длинные неухоженные белые волосы. Тогда же пришло осознание того, что человек держит в руке копьё, прямо как тот охотник из леса.
Мархас спрятался за оконной рамой, хоть и понимал, что даже при большом желании, увидеть его с улицы было бы невозможно. А когда он снова выглянул, то понял, что незнакомец куда–то исчез, оставив переулок совершенно пустым. Отхлебнув ещё вина, Мархас уселся на свою постель, глянув на Юстиваля, который перестал дрыгаться и начал умиротворённо сопеть. Наёмник просидел так примерно час, прежде чем вернулся ко сну.