– Слушай... – тяжело и с печалью вздохнул Мархас, закрыв дневник, – Я попробую узнать, что можно сделать, но к ведьмам мы не пойдём. Я не пойду. Честно говоря, не думаю, что твоих родителей можно как–то вернуть. А если эта Нюрф на такое способна, она точно не будет тебе помогать.
В ответ на это она ещё сильнее разревелась и отбросила в сторону красную книжонку. Когда наёмник попытался снова перемотать её рану, она оттолкнула его руку, сжавшись в беззвучном плаче, походившем на сбивчивое предсмертное дыхание. Тогда он прижал её к себе, закопавшись чёрной перчаткой в грязные рыжие кудри.
Они просидели так достаточно долго, чтобы солнечный просвет на полу, проделал путь из края комнаты в её центр, ознаменовав полдень. И очень нехарактерно для этого времени было услышать жуткий волчий вой, доносящийся снаружи. Поднявшись и подойдя к окошку, наёмник ничего не увидел в бурной растительности, но вой раздался снова, на сей раз значительно громче.
– Нужно уходить. – заявил мужчина, и перевязав ладонь незнакомки, потянул её к выходу.
Она не упиралась, хоть и не сказать, что ей было страшно. Когда они вышли во двор, Мархас увидел на дальнем холме знакомую фигуру человека с копьём. У его ног ютились мохнатые хищники, ловя чёрными носами запах добычи. Оценив расстояние, наёмник развернулся и повёл девушку в сторону города, куда более спешным темпом, нежели при их походе сюда.
Когда они подошли к Каристио, то сразу же направились в трактир, где остановились Мархас и Юстиваль. По пути прохожие постоянно оборачивались на них, шепча странные вещи про «старуху» и «носящегося с бабкой чужака». Художника на месте не оказалось, а потому Мархас завёл девушку в свою комнату, и сказал, что она может побыть здесь до утра.
– Утром мы сходим в аббатство, и расскажем о том, что с тобой произошло. – сказал он ей, похлопав по плечу, – А потом, лучше отведём тебя в другой город, где тебе будет безопаснее. Возможно, ты ещё вернёшься сюда.
С красным лицом, не выражающим эмоций и мокрыми глазами, она осталась сидеть в трактире, в то время как наёмник отправился к алхимику с мешком собранных ингредиентов.
***
– Я, конечно, всякое видел, но чтобы такое – впервые. – покачал головой Юстиваль, сидя напротив Мархаса всё за тем же столом на первом этаже.
– Видимо, ведьмовская магия влияет на город куда сильнее, чем могло показаться. – задумчиво смотря в никуда, сказал наёмник и влил в себя ещё вина, – Ох уж этот Хьёдеган...
– А где лучше? – задал риторический вопрос Юстиваль, после чего проявил уже вполне реальный интерес, – Так чего хочет эта старуха?
– Не старуха она, сказал же...
– Да, точно, прости... Имя то у неё есть?
– Не знаю. – замученно протянул наёмник, – А хочет она отправится в самую чащу леса, и просить у этой Нюрф чтобы она вернула ей мать с отцом. Нормальное желание для ребёнка... но очевидно самоубийственное. Да и не ребёнок она уже.
– Просто представь, она восемь лет жила как животное. – с изумлением прошептал Юстиваль, озираясь по сторонам, – Просто шастала по городу как нищенка, довольствовалась объедками, молчала не в силах попросить у кого–то помощи. Все видят её как скрюченную старуху и прогоняют, как вдруг появляешься ты. Понятно, откуда в ней столько надежды.
– Наверное ты прав. – кивнул Мархас, – Но сути дела это не меняет.
– А что ты будешь делать теперь? – почесав голову спросил художник, – Как планируешь помочь ей?
– Возможно поговорю со святошами, если, конечно, это имеет смысл. – пояснил он, – А её возьмём с собой. Доедем на повозке до Родлена или ещё куда–нибудь, и оставим там. Может и заклятие с неё сойдёт.
– План так себе. – безразлично прокомментировал альдеротец и добил свою кружку пива, – Но всяко лучше, чем опять идти в этот чёртов лес. Значит завтра и отправляемся.
– Точно. – подтвердил наёмник, и отправился наверх.
***
Мархас снова проснулся от бормотания, наводнившего тёмную комнату. Эти звуки свидетельствовали о том, что Юстиваля снова посетили странные кошмары, а также, о том, что пытаться заснуть теперь бессмысленно. Он медленно приподнялся со своей лежанки в углу, куда ему пришлось переселиться, чтобы уступить место заколдованной незнакомке. А она, в свою очередь крепко спала, повернувшись к нему спиной и свернувшись как кот. Единственное что было странно – она совсем не дышала. Это наблюдение напрягло ещё не вышедшего из дрёмы Мархаса, но при более тщательном рассмотрении он понял, что вовсе ошибся. На постели лежало только скомканное одеяло, тогда как самой девушки в комнате вообще не было.