Пожилая женщина, отпустила её, после чего развернулась к наёмнику, показав своё сморщенное и искривлённое лицо, которое трудно было назвать человеческим. Приблизившись к подвешенному за ноги мужчине, она улыбнулась, обнажив беззубые дёсны и дав ему прочувствовать весь смрад своего дыхания. Вдруг рука карги ухватилась за волосы Мархаса, и с невероятной силой потянула вверх его голову и грудь, почти переведя его в горизонтальное положение.
– А–ах! Что ты творишь?! – взвыл он в ответ.
– Открой рот! – хрипнула она.
Он пытался сказать ещё что–то, но горячее варево полилось ему на лицо, затекая в рот и в ноздри, стекая по шее и попадая в глаза.
– Вот так! – захохотала старуха, – Жри! Жри всё! Тебе понравится!
– Ах ты сука сушёная! – буркнул наёмник, откашливаясь и выплёвывая отвратительны горький напиток.
Скрипнула лежанка. Очнувшаяся рыжая девчушка сидела, поджав ноги, с распахнутыми от страха глазами и приоткрытым ртом. Если бы она могла, то точно закричала бы. Обратив на неё внимание, карга взмахнула рукой и её кривые пальцы блеснули синей вспышкой, вслед за которой девушка снова отрубилась и нелепо рухнула на спину.
Мархас забрыкался и осыпал старуху всевозможными проклятиями и бранными эпитетами. В ответ она вытащила откуда–то тонкую иглу с круглой фигуркой на тупом конце. Отогнув нижнюю губу наёмника, она проткнула её так, что медный аксессуар уткнулся острием ему в нос. Мархас зарычал от злости и боли, а стекающая по лицу кровь, смешанная с вонючим варевом и потом, заставила закрыть глаза. Старуха взяла со стола миску с красным порошком, и осыпав им несчастного наёмника, произнеся непонятные слова:
– Rahu alla tanumi aha Nurf alterane delin!
Прозвучал хлопок со вспышкой, после которого по помещению разошлись клубы алого дыма. Прокашлявшись, старуха наклонилась чтобы поближе посмотреть на Мархаса, но сразу же замерла от испуга. На неё смотрели два переливающихся желтизной святящихся круга. Оскалившись, Мархас языком вытащил из губы иглу, и ухватившись за неё зубами, качнулся на верёвке, воткнув её прямо в глаз карге. За завыла, попятилась, грохнувшись в кучу хлама. Наёмник, только пару минут назад вспомнив про нож, дотянулся связанными за спиной руками до спрятанной рукояти, и вынув лезвие, освободил свои запястья от пут. Ловко изогнувшись, он разрезал канат на ногах, и спрыгнул на пол.
– Ты! – заверещала старуха, – Кто ты такой? Пыльца должна была отнять у тебя разум! Что ты сделал?
– А ты, видимо, немного колдунья? – с усмешкой спросил Мархас, не обращая внимание на трёп карги, после чего взял её за волосы, – Идём. Для тебя есть работа.
Он подвёл её к лежащей девушке, всё ещё находящейся под действием сонных чар. Грубо тряхнув бормочущую что–то старуху, он произнёс:
– Сними с неё проклятие.
– Отпусти меня, паскудный мужлан! – закряхтела она, корчась и дёргаясь, – Девка и так скоро проснётся. Ущипни за сиську – сразу вскочит.
– Не выделывайся, тварь! – фыркнул Мархас, так скрутив в кулаке пучок седых волос, что был не далёк от отделения скальпа, – Ты знаешь, про что я говорю. Её прокляли так, чтобы никто не стал ей помогать. Немота и иллюзия отвратительной горбатой бабки. Очень похоже на тебя. Только ты, такая уродливая безо всяких иллюзий. По–настоящему.
– И всё же тебя магия госпожи не обманула... – пропищала она мерзким голосом.
– Видишь, какая досада – на меня это говно не подействовало. – низким тоном проговорил он ей в ухо, – А теперь, развеивай вонючие чары, или я отрежу тебе голову и засуну в жопу твоей хозяйки.
– Ладно, ладно, только отпусти! Мне же больно!
Мархас дал карге свободу движений, и та ринулась копаться в бумажках и склянках на алхимическом столике. В это время, наёмник нашёл свой меч, зелёную накидку и сумку – вещи, небрежно оставленные здесь тем, кто его обыскивал. Когда всё было готово, старуха подошла к рыжеволосой, и расстегнув ей платье, чёрной краской нанесла на грудь несколько символов. Затем, она выставила перед собой морщинистую ладонь, и тело спящей девушки на миг подпрыгнуло, словно притянувшись к руке заклинательницы. Последняя отшатнулась, будто её кто–то толкнул, а молодая ведьмочка в тот же миг пришла в себя, принявшись оглядываться и ощупывать себя.