– Я... я мо... могу говорить. – робко и неуверенно произнесла она, со странным акцентом. Её лицо долго не менялось от осознания того, что она больше не скована проклятием.
– Тебя расколдовали. – одобрительно произнёс наёмник и бросил ей её меховую пелерину.
– Как трогательно! – рассмеялась карга, поднимаясь с колен, – Госпожа примет вас у себя. Каждый встретит здесь свою судьбу. В проклятии.
– Встретит судьбу? – переспросил Мархас, – Что ты несёшь, безумная?
– Только вот я думаю, что ваша судьба – сдохнуть прямо здесь! – рявкнула она и выбросила руку со скрюченными пальцами в сторону мечника.
– Осторожно! – всхлипнула девчушка.
Он почувствовал, как становится легче, и что–то незримое, похожее на потоки ветра, пытается оттолкнуть его назад. В определённый момент, на долю секунды его ноги даже оторвались от пола.
– Да что с тобой такое?! – вспылила старуха, но вдруг переменилась, и широко раскрыв глаза принялась кричать, – Отродье! Грязное чужеродное отродье! Что живёт в тебе?!
В следующий миг она вскочила, и щёлкнув пальцами, загорелась ярким пламенем. Её лохмотья воспылали словно сухое сено. Она бросилась на наёмника, а тот успел лишь достать клинок и полоснуть её по животу, но это её не остановило. Тогда, не смотря на объявший её огонь, он схватил её за шею и погрузил в котёл с кипящей жижей. Карга погрузилась в него с головы до пояса, безумно болтая ногами и плескаясь в пузырящейся бурде, издавая звуки бурления и истекая кровью. Но огонь успел перекинуться на одежду Мархаса. Тогда он развернулся и на него выплеснулась холодная вода, пропитавшая его насквозь, но погасившая пламя. Напротив него стояла девица, с диким взглядом и пустым деревянным ведром в руках. В создавшейся тишине было слышно только их частое дыхание и потрескивание старой варёной ведьмы.
– Пусть жрёт всё... – выдал Мархас после долгого молчания.
– Спасибо. – произнесла рыжеволосая, искренним и честным тоном, – Я... не знаю что ещё сказать но... спасибо.
– Пожалуйста. – кивнул наёмник и нахмурившись указал на расстёгнутое до пупка платье, – Кажется, эти символы легко смываются?
– Что? – она смущённо ухмыльнулась и нацепила накидку, – Да... ты прав.
Он вернул меч в ножны и принялся собирать всё ценное, что попадалось ему на глаза – золото, камни, редкие ингредиенты. Девушка с интересом наблюдала за этим.
– Ладно, можем идти? – произнёс он и двинулся к двери.
– Куда? – полюбопытствовала рыжеволосая.
– В Каристио. – ответил наёмник, – А потом подальше отсюда.
– Нет. – отчеканила она, – Мне нужно найти родителей. Я должна попытаться вернуть их. Теперь у меня должно это получится.
– Я бы не был так уверен. – раздражённо возразил Мархас, – Я говорил, что идти сюда опасно, и вот нас обоих чуть не убили.
– Значит не нужно было идти за мной, если боишься. – перебила его девушка, но затем опустила взгляд, – Прости. Я не это хотела сказать.
– Нет. – отмахнулся наёмник, – В целом ты права.
– Я... правда благодарна тебе, но не могу уйти отсюда просто так. Мои мама и папа где–то там. Им тоже нужна помощь.
– Послушай... – попытался он вставить слово, но она снова перебила его.
– Я поду туда одна. – заявила ведьмочка, – Ты хороший человек, и я представляю как это ужасно – умереть здесь, пытаясь помочь... мне.
– Знаешь, что ещё ужаснее чем умереть здесь? – подошёл он к ней почти вплотную и посмотрел прямо в зелёные глаза, – Бросить тебя одну, зная, что шансов... довольно мало.
– Что уж там, – хихикнула она, – Ты сильно смягчаешь... Их нет.
– В общем, выбор такой. – продолжил наёмник, – Или ты идёшь со мной в Каристио и бросаешь свои глупые идеи, или...
– Или?
– Или я иду с тобой, и моя смерть станет твоим проклятьем. – твёрдо сказал он, видя как уголки её рта еле заметно приподнялись, – Готова взять на себя такую ношу?
– Да, я готова.
– Надеялся, что ты другое скажешь. – покачал головой Мархас, и позвал её за собой, – Пойдём. Поиграем в прятки с ведьмами.
***
Укрытый ночью посёлок уже не выглядел спящим и безжизненным, хотя и мрачности своей не потерял. По кривым грязным улочкам между лачугами бродили люди, собираясь в целые толпы. В их руках горели факела и фонари, а их тени танцевали на соломенных крышах и прогнувшихся заборах. Создавалось впечатление ритуального шествия, усиливавшееся постоянным монотонным гулом, изредка разбиваемым вскриками или завываниями.