«Мама, я не умру?» - спрашивала их дочка, когда температура неумолимо ползла вверх, несмотря на выпитые таблетки, и она, пытаясь придать голосу уверенность, говорила «Конечно, нет!», не чувствуя этой уверенности. Обтирая её прохладным полотенцем, она утешалась тем, что линия жизни на руке её дочки была четкая, без разрывов… Не то, что у неё.
А это её нежелание при всем при этом оставаться домохозяйкой, подбирая разбросанные носки, вытирая ежедневно пыль и вычищая ковры, оставляя свои труды незамеченными и лишенными даже благодарности. Неужели это преступление?
Чего только стоит его:
- Сиди дома, убирай в квартире, я буду платить тебе зарплату. Десять тысяч тебя устроит?
Она засмеялась и сказала, что сидеть дома, совершать однообразные ежедневные движения тряпкой и монотонно подбирать его разбросанную одежду, медленно сходя с ума от звуков дома в полной изоляции от мира, не станет. Этот дом вообще действовал ей на нервы. У нее был тонкий слух, и это сводило с ума. На что он серьезно ответил:
- Десять мало? Я дам больше. Сколько?
Это было так забавно: как будто количество денег могло переубедить её и заставить заниматься именно той работой, которую хотел бы для неё он – домашней затворницы, запертой в четырех стенах, «зарабатывающей» у него. Что уж говорить о том, что деньги эти она никогда бы не увидела – просто не смогла бы их брать. Самое время брать деньги за сексуальные услуги. Сколько, интересно, берут средние проститутки за один вечер, подумалось ей всерьез. Она представила, как подходит к такой работнице – их часто можно было встретить у ворот парка и интересуется расценками, уверяя, что не собирается быть конкурентом.
И то, что она панически боялась машин. Что уж говорить – в первую очередь она панически боялась самой жизни. А машин начала бояться после того, как они всей семьей съездили на теплое море. Аварии в той поездке как будто аккумулировались вокруг них – то спереди, то сзади, постоянно кто-то сталкивался, образовывалась пробка. Та авария случилась уже, когда они возвращались обратно: негромкий «тук» впереди, образовалась пробка, они постояли какое-то время. Затем машины начали медленно двигаться вперед, и ее взгляду предстала страшная картина лобового столкновения двух машин: одна, фура, стояла неподалеку, без видимых разрушений. Другая на обочине: двери открыты, стекла, особенно лобовое, залиты изнутри какой-то кровавой жидкостью, один из пассажиров сидит на дороге, весь в крови и с разбитой головой. Рядом с водительским сидением находится мертвая девушка – из-под кофточки выбилась бретелька лифчика, цвет кожи еще розовый, но дыхания никакого. Вся дорога усыпана обломками пластика от машины и помидорами, тут же лежит ведро, откуда они выкатились. Вокруг столпились люди, но вид у них безнадежный, бездеятельный. Не знают, что делать. Только кровавый пассажир сидит на дороге и причитает.
Это была не последняя авария в той поездке, но она послужила завершающей каплей в ее формирующейся фобии. Приехав домой и, продолжая жить, она ловила себя на мысли, что с каждым днем ей все труднее загнать себя внутрь этого чуда техники. Она боялась машин снаружи, но еще больше она боялась их изнутри. Невероятными усилиями, она загоняла себя внутрь салона их машины, муж садился за руль, как ни в чем не бывало, и включал зажигание. Она пристегивала ремень и еще задолго до начала движения вцеплялась в обивку кресла, на котором сидела. Задавать ей вопросы по время поездки было бессмысленно. Услышать в ответ можно было бы только «угу» или что-то такое, что впоследствии она не могла вспомнить. Пока они ехали 15 минут до школы, она вздрагивала, стоило какой-то машине подрезать их, или приблизиться хотя бы на пару метров, и что-нибудь восклицала при этом или просто мычала «ы-ы-ы», а он смеялся над ее страхами. Как будто от его смеха она стала бы бояться меньше.
Не менее сильно она боялась просто элементарно общаться с людьми по телефону: каждый раз это давалось ей с трудом, заставить себя позвонить и спросить что-то она могла только в детскую поликлинику, и то, после долгих уговоров и увещеваний самой себя.
В один прекрасный момент она со злостью поняла, что страхи нельзя просто игнорировать – с ними надо активно расправляться.
Она записалась на курсы вождения. Инструктор понятия не имел о ее страхах перед машиной, поэтому никак не мог понять, почему, придя на практическое вождение, она долгое время, сидя за рулем, задает и задает ему бесконечные вопросы, не трогаясь с места. Он ругался и кричал: «Едем же уже, едем!». И она ехала, вцепившись то в рукоятку коробки передач, то в руль и уповая на инструктора. Вождение она сдала, и права получила. Галочка номер один была поставлена.