Фактически, монарх открыто от клана не отдалялся и не отправлял в опалу, но, не афиширую происходящего, старательно приближал к себе тех, кто способен дать альтернативные пути в тех направлениях, куда смогли дотянуться Крайны. В этом свете разговор с дипломатом, недавно сменившим своего предшественника, ушедшего в отставку из-за преклонного возраста, выглядел странным.
— Серьёзность информации неоспорима, — кивнул граф, — Однако, это лишь её часть. Государства из центральной части континента обеспокоены чрезмерным, по их мнению, усилением Норринга. Промышленность, экономика, территории и армия… Всё вместе это, в перспективе, может сделать нашу страну опасной для них.
— Мы уже опасны для них, — усмехнулась Лайла, — Просто они ещё не поняли до какой степени… К счастью для нас, не поняли. Иначе бы у границ уже стояли войска всех стран континента и среди них мы увидели бы всю нелюдь.
— Именно так, — кивнул аристократ, — К счастью, ваши разработки, если не вдаваться в детали, выглядят лишь более эффективными и удобными в работе модификациями самых обычных станков и механик.
— Полагаю, сейчас речь пойдет не об этом?
— Да, — кивнул дипломат, бросив быстрый взгляд по сторонам, — Дело в том, что…
Отреагировать на удар Лайла не успела. Артефактный стилет вошел в сердце девушки, а его магическая сила разорвала внутренний источник и ядро связи с Бездной. Пытаясь помешать ей закричать, аристократ прижал ладонь к её рту, но Крайн выпустила клыки и укусила его, а когтями нанесла удар по лицу, вдруг потекшему, словно бы снег на весеннем солнце.
Закричав, Лайла осела на мозаику балкона. В это же время дружинники, охранявшие дворец, оказались на месте и быстро скрутили раненное существо с меняющимся лицом.
— Очень интересно, — произнёс конунг Асутры, повернувшись к серому словно пепел Фредерику, — Я б даже сказал, крайне интересно.
***
Впервые я не мог найти слов, чтобы сказать присутствующим хоть что-то. Даже глупость. Казалось, язык онемел, а словарный запас вылетел из памяти. Я просто молча стоял у погребального костра, на котором сгорала мёртвая Лайла. Внутри не было ни боли, ни ярости — только пустота и щемящее сердце чувство потери.
Убийцу взяли на месте. Им оказался один из последних представителей почти уничтоженного Империей народа метаморфов, принявший облик главы дипломатической коллегии. Разум этой расы имеет иммунитет к ментальным воздействиям, а считывать сведения с информационных полей метаморфов почти невозможно. Он смеялся, когда я сутками пытал его. Смеялся, выплевывая кровь. Смеялся, когда я отрезал ему пальцы. Смех не прерывался, даже когда я магией превратил его в женщину и запихнул в половые органы и анус раскаленные угли. Ублюдок страдал, чувствовал боль, но продолжал смеяться. Остатки его народа искренне ненавидели всё, что связано с Империей и мистиков, как её главную составляющую. Эти ублюдки и сами по себе старались нам подгадить, хотя у них это почти не получалось из-за того, что мы всегда применяли очень серьёзные меры безопасности. Однако, одному из них, использовав артефакты маскировки ауры, удалось проникнуть в королевский дворец во время большого приема, оглушить главу дипломатического корпуса страны и подобраться к Лайле.
Теперь же, глядя на то, как она сгорает, объятая пламенем, я хотел двух вещей. Крови и мести. И горе тому, кто окажется у меня на пути. Фредерик, лично прибывший в мою крепость, судя по всем, это прекрасно понимал. Как и то, что теперь ждет врагов клана. Ведь нас уже даже не полсотни. Очередной набор детей, обучавшихся у нас в зонах измененного времени, прошел приобщение. Тридцать два человека стали мистиками. Благодаря чему наша численность подошла к сотне. Мало. Ничтоно мало для того, чтобы поставить весь этот мир на колени и заставить лизать подошвы наших ботинок. Однако, я уже поставил перед собой цель. Жуткую и кровавую, но вполне реализуемую цель.
Смерть Лайлы открыла мне глаза. Мы живем и действуем, плывя по течению. Мы реагируем на внешние факторы, порой превентивно, но это не выстраивание собственной линии поведения, а реагирование на угрозы. Так наш клан, мой клан, останется вечным обороняющимся. Так нельзя. Вместо того, чтобы лишь защищаться, нам самим пора нападать. Прошли времена, когда мистиков было лишь четверо и мы едва ли не прятались от всех. Ныне Крайны — сила, с которой вновь считаются, как это было с нашими давно погибшими собратьями из Империи.
Огонь, поглотив волосы и одежду, опалил белоснежную кожу Лайлы, её побледневшие губы, от чего те пошли волдырями, а затем быстро почернели, сгорая. В воздухе появился запах горящей плоти, а я не мог оторвать взгляда от костра. В нём сгорал единственный человек этого мира, кому я доверился больше, чем самому себе.
— Дарек, — на моё плечо опустилась рука Деймона, — Думаю, нас стоит выпить бренди.
Оторвав взгляд о бушующего пламени, к котором остался лишь смутный силуэт сгорающего тела, я посмотрел на непривычно осунувшегося Деймона. Лайла была дорога не только мне. Мы, полудемоны, мы монстры в человеческом обличии. Чужая боль дает нам силы. А мы об этом забыли, приняв человеческие правила игры.
— Выпьем, — кивнул я, — А потом ещё. Только бренди нам не поможет. Месть и смерть ублюдков смогут заполнить ту пустоту, что осталась с нами вместо Лайлы.
Посмотрев на пламя погребального костра, Деймон кивнул и произнёс:
— Фредерик прибудет вечером. Он не успел на обряд из-за отбытия кланов Асутры.
— Я знаю. Ничего, Лайла бы на него не обиделась.
— А ты? — спросил Деймон.
— А я не знаю. Мне сейчас не до обид. Куда больше хочется убивать.
Книга-артефакт помогла. Я пришел в норму и перестал быть опасным для живых существ без метки нашего клана. Однако, смерть Лайлы так сильно выбила меня из колеи, что я почти час молча стоял над её телом, не веря в то, что она мертва. Почти два десятка лет эта девушка была рядом со мной. Она поддерживала меня и помогала советами. Надежный друг, напарник и член клана, страстная любовница… А теперь у меня остался лишь мой клан.
— Я понимаю, — кивнул Деймон, — Тот метаморф… Он ещё жив?
— Пока да, — ответил я, не сдержав оскала, — Ублюдок ещё не расплатился за Лайлу.
— Что ты хочешь с ним сделать? В итоге?
— Помещу в пространственный карман с закольцованным временем и наложу на урода заклятия, мешающие ему умереть. Потом добавлю туда каких-нибудь прожорливых тварей, чтобы жрали его вечность.
— Сойдет, на первый взгляд, — кивнул Деймон, — Хотя, стоит придумать нечто более изощренное.
— Значит, придумаем…
Вечером в крепость прибыл Фредерик.
— Дарек, — произнёс он, — Я приношу свои соболезнования и…
— Успокойся, — перебил я его, — Слова тут бесполезны. Лайлу ими не вернёшь. Потому возьми кубок и выпей за неё. Она была хорошей колдуньей, надежным помощником, верным другом и отличным мистиком.
«И ещё лучшей женщиной,» — мысленно добавил я.
На следующий день мы установили на кладбище Жданки, где похоронили урну с её прахом, памятник из стекла — её саму в полный рост. На пьедестале из черной стали с табличкой из алого металла — «Лайла Крайн. Первая приобщенная возрожденного клана Крайн. Урожденная Лайла Хольд». Второй памятник, высотой десять метров появился перед главными воротами крепости. После этого Фредерик, король Норринга, покинул мой замок.
Только тогда я смог взять себя в руки и заняться делом.
Первым был метаморф, которого я оставил без кожи, рук и ног в пространственном кармане с закольцованным временем. Ублюдок будет страдать вечно, а заклятие поддержания жизни не даст ему подохнуть, откусив себе язык.
Затем Рилер получил приказ усилить работу его служб и найти всех подельников метаморфа. Любыми средствами отследить путь, который он прошел. Вместе с тем, я всерьёз взялся за стратегическое планирование. Деймон, Райнер, Рой и я, пока наш разведчик перекапывал всю страну, собрали баронов, включая Арна, и принялись решать как быть в текущих условиях. Получившийся разговор оказался откровенным и жестким.