- Моя очередь, – объявил я.
- И что ты намерен спеть?
- "Корабельного кота".
- Что?
- Песня так называется. Слушай.
Авторские песни вполне можно исполнять и а капелла. Так, как это делала Луна. Сотворить себе гитару так же, как кубики игральных костей, я бы не смог: слишком сложный объект. Да и толку, даже если б смог? Моё бренчание на инструменте только испортило бы впечатление. Потому я обошёлся для аккомпанемента простым и надёжным заклятьем воздушной стихии, в точности воспроизводившим гитарные переборы. Такими, какими я их когда-то запомнил.
Сквозь какой-то там тыщу-лохматый год,
Протоптав тропинку в судьбе,
Полосатый, как тигр, Корабельный Кот
Научился сниться тебе.
И ползли по норам ночные крысы твоих невзгод,
Если в лунный луч выходил Корабельный Кот.
Он входил в твой сон, разгоняя страх,
Принося уют и покой,
И блестела соль на его усах,
И искрился мех под рукой.
И небесный вагон разгружал восход, и уходил пустым,
Начинался день, улыбался кот – и таял, как дым.
И, казалось, вот он в толпе идет
И на нем в полоску пальто,
И о том, что он – Корабельный Кот
Здесь никто не знает, никто.
Не видать лагун голубых в вертикалях его зрачков:
Он молчит потому, что нынче в мире расклад таков.
Если ты крутой, то полный вперед:
В руки флаг и в справку печать.
Ну, а если ты – Корабельный Кот,
То об этом лучше молчать:
Это твой меч, это твой щит и твоя стезя…
Оттого-то Кот и молчит, что об этом всуе нельзя.
А пока над форпостом бузят ветра,
Выдирают паклю из стен,
Минус сорок пять на дворе с утра,
Флюгерок замерз на шесте.
Ну, а Кот возвращается на корабль провиант от крыс охранять,
Чтоб, когда настанет пора – присниться опять.
Повторив рефреном с лёгким изменением темпа две последние строки, я умолк.
Что интересно, пока я пел, за запертыми воротами шум ливня сменился свистом зимней бури. Из щелей пополз холод, кое-где начал появляться иней. Магия искусства в действии.
Зато Омиш мой намёк явно пришёлся не по вкусу. Точнее, сразу несколько намёков. Опять её, пускай отнюдь не напрямую, поставили на одну доску с каким-то животным, да ещё попеняли за эгоизм – мол, нормальное существо помогает просто потому, что помогает, а не за пряники в виде молитв и разных прочих гимнов. "Творите добро тайно" и далее по тексту.
За возмущением она, кажется, не обратила внимания, что пел я не только для неё. Пёс с глазами-плошками сидел без движения, но слушал очень внимательно…
- Луна, твоя очередь.
Немного замешкавшись, аватара запела гимн, посвящённый не столько богине, сколько людям. О стремлении к высокому, об очистительном огне, в который смертные ввергают себя по собственной воле, чтобы стать лучше, чем были. Она пела о том, как расцветают в чистых сердцах надежда, любовь и вера, как зарождение новой жизни отвергает смерть, о смелости, позволяющей смотреть на вечный свет запределья глазами души, не щурясь.
Этот гимн показался мне куда более искренним и даже технически более искусным. Может быть, именно потому, что это был гимн скорее человеческому, чем божественному?
Ответил я, когда настала моя очередь, песней Никольского:
- Бури и метели землю одолели
Птицы белые мои к солнцу улетели.
По затерянным следам
Поспешите в край далекий,
В край далекий, путь не легкий
К светлым солнечным годам
Отыщите мою радость, что за горем затерялась
Принесите песню мне о родившейся весне.
Разыщите лучик, что затмили тучи
И родник живой воды – напоить сады.
Отыщите в тишине
Голос ласковый, любимый,
Рук тепло, дающий силы, взгляд её верните мне
Принесите мне веселье горных рек и рек весенних,
Жар людских сердец, согретых
Вольных странствий тёплым ветром.
Попросите небеса не темнеть от гнева,