- Думаешь, мне предстоит увидеть другие Лепестки?
- Рин, вспомни своё прозвище! Я почти уверен в этом. И хочу, чтобы ты был хотя бы отчасти готов к… трудностям.
Айс попал в точку. Но к трудностям я всё равно оказался не готов, и потому угодил в кутузку… а, к демонам! Кого я обманываю? Внезапная слабость моей магии явилась лишь одной из причин заключения в кутузке, и не самой значительной притом.
Но если возвратиться к смыслу ритуала, описывать который я не стал, то ничего особо сложного (на первый взгляд) в нём не было. Я собирался пробиться к подлинному Мраку, а не фальшивой подделке под него. Обрести нормальное посвящение. Я собирался использовать по полной программе абстрактное знание глубинных структур мироздания, как я их понимал. И не просто поклониться Предвечной Ночи – той, что лежит в основе творения, той, по глади которой скользят фотоны и прочие элементарные частицы. Я собирался выстроить широкий и прочный мост, который соединил бы меня с чем-то подлинным, постоянным и прочным, а потом пройти по этому мосту и наполнить его живым течением Силы.
А если совсем уж по-простому, я собирался обрести энергетическую свободу, чтобы затем взять свободу физическую. Если потребуется – то и с боем.
…своей основной цели я достиг. Однако и само моё достижение, и его последствия в большинстве своём оказались совершенно не такими, как я рассчитывал. Видимо, администрация мультивселенной, рассмотрев моё дело, решила, что некий Рин Бродяга ещё не выбрал лимит своих испытаний.
Беззвучный ветер раскачивает пёстрые кроны. На ветвях полные жизненных соков зелёные листья соседствуют с побледневшими, увядающими, а также с листьями жёлтыми, рдяно-алыми, коричневыми, снежно-белыми, голубоватыми… Небо кипит, словно котел с ведьминским варевом или наколдованный алхимиком цветной туман. В основном перетекают друг в друга оттенки тёмные и мрачные: тусклая синь, фиолет, грифельно-серый, буро-коричневый…
Странно. Очень странно.
Я приподнимаюсь, потом встаю. Долго разглядываю свои руки в синевато-стальных чешуях брони, с пальцами, несоразмерно удлинёнными из-за когтей. Смутное ощущение неправильности нарастает, как волна цунами – и замирает в противоестественном равновесии, так и не обрушившись на трепещущий берег. Невозможный лес. Невозможное небо. Невозможное тело. Невозможная реальность без звуков и запахов.
Звук и запах!
Память озаряется словно бы вспышкой молнии, но кроме самой вспышки, мало что удаётся разглядеть. Лишь ощущение неправильности накатывает с утроенной силой. Память? Сравнение. Сопоставление. Исчисление и выводы. Но я…
Кто я?
Новая вспышка, раздирающая на куски внутренний мир. В сознание врываются голоса.
- Похоже, твари поуспокоились.
- Да. Повезло.
- Ну и что теперь?
- Надо вплотную заняться исследованием домена. Лично я берусь добыть одну из тварей и доставить её сюда для детального изучения. Благо, соответствующий опыт имеется.
- Что ж, тогда я, как специалист, возьму на себя поиски в ментале. А ты?
- Полагаю заняться физической и энергетической структурами, постижением локальных законов. И наш… гость, надеюсь, поможет мне.
- Помогу.
- А мы?
- А вам тренировки, учёба, помощь маэстро в его трудах по прокормлению голодных и снова тренировки. Будьте уверены: если ваша помощь пригодится мне и будет полезна для вас, я непременно вас привлеку.
Голоса! Они не реальны… точнее, не вполне реальны. Это – эхо прошлого, уплывшего от меня по реке с коротким именем… именем… Лета, поток забвения… что-то, связанное с самим понятием не то потока, не то движения, смутно шевелится в глубине и вновь замирает, вытесненное иной, более яркой мыслью.
Неужели ко мне начинают возвращаться имена?
Хорошо бы ускорить процесс. Но как?
Воля тысячами тонких лучей пронзает пустоту, обшаривает её, натыкается на что-то и свивается в один мощный поток. Встряска! Зрение, словно частично обособившись от сознания, замечает, как поверх стальных чешуй сгущается нечто антрацитово-чёрное, а между обращённых друг к другу ладоней свивается из тысяч нитей клубок живой тьмы. Могущество! Власть и Сила – в моих руках, в моей воле! Упоительно! Я одним коротким движением отсылаю клубок тьмы в зенит и содрогаюсь от внезапного экстаза.
Да!
И всё же, отмечает нечто отстранённо-холодное, это не совсем то, чего ты ждал.
Неужели? Но чего я ждал? К чему стремился?
Стремление.
Падая на четвереньки и в падении снова меняясь, я отдаю всего себя упругой стихии бега. Неправильный лес под неправильным небом обтекает меня, как морская вода – зализанное хищное тело акулы. Палая листва под лапами взрывается фонтанчиками, когда мои когтистые конечности метят землю следами. Я ни от кого не скрываюсь. Зачем? Кто мне враг?