Желание и опаска столкнулись во мне, когда одним взглядом, не шевельнув и когтем, я оторвал свой бокал от стола и поднёс ко рту. Бесподобный запах затопил меня, как волна прилива затопляет литораль. Помедлив ровно столько, чтобы хватило на три глубоких вдоха и наслаждаясь ароматом вина, я раскрыл пасть. Собравшееся в колышущуюся линзу вино – ровно на один глоток – покинуло бокал и легло мне на язык, взорвавшись настоящей феерией вкуса. Наверно, с минуту я сидел, как пришибленный, ничего и никого не замечая, кроме вкуса и аромата, ставшего ещё сильнее, хотя это казалось совершенно невозможным. Но эта минута всё же миновала. Я открыл глаза, перед тем закрывшиеся сами собой…
И обнаружил, что меня буквально облизывают три одинаково ошеломлённых взгляда.
Клянусь огнём и кровью! Неужели я… да. В глазах лорда, леди и трактирщика я прочёл одно и то же: я действительно оттранслировал им свои ощущения.
Ох, стыдоба-то какая!
Правда, чужие ошеломлённые взгляды вовсе не казались оскорблёнными, но…
- Это, – сказал, откашлявшись, Циклоп, – серебристое вино. Да. И я, кажется, крепко… кхе, кхе… недооценил предпоследний урожай.
Я предпочёл намертво вцепиться взглядом в свой бокал, но периферийным зрением всё равно отлично видел, КАК на меня смотрят соседи по столу. Восторг во взгляде хозяина мешался с тлеющим в глазах высоких господ… стыдом? Но чего ради им-то стыдиться? Это я нарушил неписаный застольный этикет эмпатов, причём нарушил предельно грубо.
Нехорошо, знаете ли, фонтанировать радостью от еды или питья, сопровождая её к тому же сенсорными образами: ведь в тот же самый момент сидящий за одним столом может давиться искренне нелюбимым блюдом, а то и прописанным целителями лекарством. Что, если и жертва диеты начнёт транслировать свои непередаваемые ощущения? Но это ещё полбеды. А если за один стол сядут представители разных разумных видов? Что будет противнее: хищнику ощутить вкус вегетарианского салата – или же виду, не употребляющему убоины, воспринять наслаждение хищника от свежей, с кровью, дичи? В Ирване делили трапезу порой такие разные…
Стоп! Ирван? Ещё одно имя!
Запомнить. И отложить подальше… до поры. Здесь не время для воспоминаний, не время!
Подумаю-ка лучше о причинах, вызвавших у лорда и леди приступ стыда. Я не ошибаюсь и точно знаю: это именно стыд, один на двоих. Но он не является отражением моего, а… ну-ка, ну-ка, чуть глубже… оп! Вот оно. Господа ожидали непристойного фарса, а я поразил их своими изящными застольными манерами. Это, видите ли, примета благородства, а они мало того, что обсуждали меня, словно неразумную тварь, но и напали на меня. Без предупреждения. А я-то, выходит, если не ровня им, то уж точно не смерд, не раб и не враг.
Действительно, неловко вышло.
Отбросив собственный стыд, как гнилую ветошь, я снова поднял взгляд. Посмотрел сперва на лорда Печаль, потом на леди Одиночество и совершил движение своим бокалом. В него я вложил искру вполне определённого смысла и не сомневался: ту же самую искру поймают оба родича… а вот для Циклопа это предложение мира останется всего лишь приглашением к продолжению праздника вина.
Без долгих раздумий высокие господа синхронно подняли свои бокалы в том же жесте. И по моему языку расплескался второй глоток бесподобного серебристого вина.
…когда бутылка опустела, лорд Печаль молча глянул на трактирщика.
- Уже ухожу, высокие господа, – засуетился тот. – Если что понадобится, зовите, сразу же явлюсь, будьте уверены… ах, чуть не забыл: вот вам ещё бутылка. Тот же самый урожай, тот же сорт, даже склон тот же. Примите в дар, не побрезгуйте!
Я кивнул, и Циклоп отступил в тень, которой до того просто не было. Секунда – и вот уже никакой тени снова нет. И хозяина тоже нет. А уж куда он исчез… как знать?
Да и не так это важно.
- Ровер… – чуть неуверенно начала леди, – ты ведь полностью разумен?
Вместо ответа я взглянул на стеклянный стол. На его безупречной глади проступили смутно знакомые мне дымные символы. Проступили – и сгинули снова. Но эхом вложенного смысла до неё и до её брата должно было дойти несколько ироничное послание:
"Насколько полон мой разум, следует спрашивать не у меня. Всякое существо в таком вопросе будет пристрастно".
- Понятно… извини…
"Я уже принял ваши извинения. Меж нами нет вражды".
- Но и дружбы нет, верно?
"Если смотреть с моего берега, между нами есть надежда".
- Надежда? – переспросил лорд Печаль. – На что же?
"Я сам не знаю точно. Всё, что мне известно – у мастера-хранителя моста я получил всё, что хотел и мог".