- Что же?
"Прозвище. И обличье".
- Значит, – снова вступила леди, – твои истинные имя и облик сейчас скрыты? Но сам-то ты знаешь их?
"Я стараюсь не будить свою память до конца, потому что здесь мне угрожает опасность".
- Опасность какого рода?- лорд.
- Здесь – где именно? – леди.
Я предпочёл ответить на последний вопрос, потому что на нём лежала тень ответа и на вопрос, заданный высоким господином чуть раньше:
"В лесу, что возле хижины тролля, и на мосту, вверенном неустанным заботам мастера-хранителя, в калейдоскопе реальностей, сквозь который мы проехали вместе с вами, и в этом трактире – смутное чувство угрозы терзает меня всюду. И чувство это резко усиливается всякий раз, как только сквозь пелену добровольного забвения, лёгшего на мою память, прорывается очередное Имя или знакомый Образ".
- Брат? Ты понимаешь, что к чему?
- Да. Теперь я почти уверен. Ровер, – размеренно заговорил лорд Печаль, глядя на меня строго и сочувственно, – Ты определённо не нашего рода, не Завершённый, и ты точно не из числа Бесформенных. Также ты не принадлежишь ни к Функционалам, ни к Тенерождённым. Я думаю, что ты вообще не имеешь отношения к Потоку!
- Что?
- Да, сестра моя, ты не ослышалась. Наш спутник – маг, рождённый в Вязких Мирах.
Два последних слова не передают всей палитры смысловых оттенков, вложенных в них лордом. Само предположение, что я не рождён в Потоке, бросало на меня такую же тень, как если бы я, крот, неожиданно попал из своего слепого подземелья на простор, где привольно парят птицы… и почему-то, вопреки естеству, полетел наравне с ними. С высокими господами.
"Что вы называете Вязкими Мирами?" – поинтересовался я, рисуя знаки на глади стола.
И мне прочли примечательную лекцию, оценить которую по достоинству я тогда, к сожалению, не смог – всё из-за той же печати амнезии.
До начала вечности, до установления всех незыблемых основ и начала всех возможных перемен, когда не было ещё ни Потока, ни безграничного разнообразия, принесённого им, существовал единый Творец. И говорят одни, что ещё до начала вечности существовала также Ночь, великая и неохватная, которую неспроста называют Предвечной. И говорят другие, что Предвечную Ночь было бы правильнее называть Бездной; и добавляют при этом, что Бездна старше единого Творца, и что сам Творец – только лишь первый среди равных, которых зовут Владыками Бездны и власть которых сродни его власти. Кто прав, доподлинно неизвестно, потому что слаб разум и неверны чувства, и любые суждения об абсолютах, кои делают далёкие от абсолюта существа, следует признать самонадеянными и бездоказательными.
Вечность, нам ведомая, началась в тот момент, когда единый и непостижимый Творец коснулся Силы, что сокрыта в Предвечной Ночи. И Сила эта также коснулась его, и уснул он, и с тех пор называется Творец – Спящим; Сны же его суть бесконечный Поток, начало которого сокрыто в вечности, а завершения которого не ведает даже сам Спящий.
Ещё об этом повествуют иными словами. В начале единый Творец посмотрел в Бездну, и увидел он, что Бездна эта полна Силы; и Бездна в ответ посмотрела в Творца, и увидела, что Творец этот полон Замыслов. И соединились Творец с Бездной в едином начале, Её Сила наполнила Его Замыслы, и стали реальны – и будут Замыслы реальны и полны Силы до тех пор, покуда продолжает единый Творец смотреть в Бездну и дарить ей свои Замыслы, покуда Бездна будет одаривать его Силой.
Повествуют о начале не только такими словами. Можно спросить: что было на самом деле? Спит ли Творец и видит Сны, которые имеют в нём свой исток? или же Он дарит Бездне Замыслы свои, кои та реализует? или возлежит Творец с Ночью, как муж с женой, и все миры Потока, сколько их ни есть – плод их вечно длящегося союза? Ответить на эти и подобные им вопросы можно кратко: ни то, ни другое, ни третье. Есть слова более удачные и менее удачные, но Творец, Предвечная Ночь и союз их выше любых слов. Целостен он и постижим не в большей мере, чем жуку-древоточцу постижим смысл начертания букв.
Помимо абсолютного начала, о котором я вкратце поведал тебе, Ровер, надо сказать об относительном начале, ставшем началом уже не мифа, но истории. В начале относительном в самом центре вечности возникло воплощение незыблемости, которое названо было Горнилом Сущности. Всё, что проходило сквозь это Горнило и не разрушалось, обретало сходную незыблемость, приближаясь к совершенству во всех своих качествах. Тех, кто прошёл Горнило и пережил посвящение, зовут Завершёнными; высокие господа, подобные мне и моей сестре – сильнейшие и лучшие из них. Магия наша также имеет своё начало в Горниле, и поддерживает она постоянство во всём множестве его обличий.