Ответить мне вслух он не мог, потому что рот его по-прежнему был заткнут.
- Самым простым и милосердным решением было бы тебя убить. Но так как я узнал от тебя много интересного, я обязан проявить к тебе снисхождение, как к существу, оказавшемуся полезным. Сверх того, поскольку я не обладаю достаточной магической властью, чтобы воскрешать убитых, я оставлю тебе жизнь. Что с ней делать, решай сам. В конце концов, в мире порой случаются чудеса, и дураки, получившие болезненный урок, порой оказываются способны чему-то научиться. Прощай, Сумор, и не попадайся мне больше.
Толкать пафосные речи перед такими, как мой пленник, бессмысленно. Но так как я в самом деле не чужд определённой снисходительности, а вся вина Сумора заключалась лишь в недостатке опыта и нежелании думать самостоятельно, я решил напоследок провести над ним небольшой эксперимент. Простимулировав работу некоторых участков мозга, активность которых ранее успешно подавлялась воспитанием, я не без удовлетворения отметил, как под крепким черепом пленника среди слизи страха, в которой кишели чёрные черви отчаяния, появляются также черви сомнений, искры вопросов и зажжённые ими огоньки выводов.
"Почему я попал в такое положение?" "Потому что оказался слаб". "Почему я оказался слаб?" "Потому что враг оказался хитрее меня". "Значит, порой хитрость способна на большее, чем честная сила?" "Значит, так…"
К чему в итоге приведёт Сумора начавшийся процесс осмысления реальности, я не знал; также я понятия не имел, надолго ли хватит сообщённого ему первичного толчка. Невозможно было предугадать, засосёт ли его вновь болото безмыслия или же ему понравится складывать из фактов и впечатлений узоры выводов. Но сам факт того, что мне удалось успешно повлиять на достаточно тонкие процессы в чужом сознании, радовал.
Это означало, среди прочего, что и своё собственное сознание я при нужде смогу простимулировать. Отныне меланхолия, лень, равнодушие и прочие неприятные свойства натуры смогут проявиться во мне только в том случае, если я сам этого захочу.
Я и раньше мог сыграть роль с предельной достоверностью, как на допросе у Сейвела. Но тогда я играл знакомую роль, а отныне смогу импровизировать, изображая со всей возможной искренностью даже то, что мне было незнакомо. Скажем, ревнивую зависть, маниакальную мстительность или доходящую до абсолюта беспринципность.
Тоже умение из тех, которые очень нужны каждому толковому шпиону.
За вознёй с Сумором я чуть не забыл об отпущенном на разведку Глазе… и о семи десятках гвардейцев, оставшихся где-то в Рондате. Строго говоря, следовало удивиться тому, что эти семь десятков до сих пор не сбежались к каменному кругу, дабы убить злокозненного мага, который со свойственной магам вероломной подлостью расправился с их товарищами. Но информация от Глаза расставила всё по местам. Похоже, среди Копий, командовавших гвардейцами в отсутствие сотника, нашёлся кто-то более разумный или просто опытный, чем Сумор. Поэтому в сторону столицы уже бежало двое гвардейцев в красно-синем – не иначе, гонцы – а оставшиеся в живых гвардейцы сгруппировались в одном из уцелевших кварталов города.
Интересно, что они там могли затеять?
Память Сумора немедленно выдала ответ: разумеется, коллективное моление в адрес Шимо. В коллективизме сокрыт корень слабости магов, так как всякий маг поневоле индивидуалист и работе в группе всегда предпочитает одиночные штудии. И в нём же – корень силы священства, так как эта публика, напротив, индивидуальность терпит только в качестве исключений. А Шимо к тому же не бог каких-нибудь там поэтов, ремесленников или воров. Он – бог воинов, которые и безо всякого божественного вмешательства просто шалеют от синхронности маршей, когда тысячи ног одновременно ударяют в плац, от синхронности перестроений, когда тысячи копий одновременно опускаются, нацеливаясь на вражеский строй, и тысячи стрел взлетают в воздух в дружном залпе, чтобы белооперённым ливнем низринуться на врага.
Три десятка Щитов, три Копья и один (тогда ещё) Опора едва-едва не задавили меня своим объединённым… ну, пусть – "полем". Аурой божественной мощи. Причём это "едва-едва" имело место во внезапной стычке, без дополнительной подготовки. Следует предположить, что правильно объединённая аура почти семи десятков Щитов и семи Копий окажется намного плотнее. Не вдвое и даже не втрое, а раз этак в десять. Да и то при наилучшем для меня раскладе. А трюк с рассекающей всё вокруг плоской волной смещения во второй раз может не сработать. По разным причинам. Например, я, что выглядит наиболее вероятным, могу элементарно не успеть его применить…