Отнюдь не типовое "ну вот, начальство припёрлось…". Ламуо позволяло увидеть ситуацию несколько глубже. В мимолётном выражении лица я увидел и тень отношений к воинскому сословию иных, поставленных ниже сословий. И тень отношения местных магов к священству Господа Шимо.
И – что было, быть может, важнее всего остального – осколок истинной натуры Тихого.
А потом иллюзионист ненадолго прикрыл глаза, и на его лицо наползло новое выражение, этакая полумаска. Чуть больше чувств, чуть меньше контроля над ними, чуть меньше опасного умного огня на дне глаз. Но общее впечатление… о! Настоящий мастер.
Тихий немного посуетился, убирая куда подальше опасную настойку и выставляя на стол иную выпивку: повыше градусом, пониже классом. Я безошибочно почуял это просто по запаху: похоже, кое-что от Ровера укоренилось во мне глубже, чем считал я сам.
А там и босс подоспел.
Сходу определить возраст ворвавшегося в помещение Хмирлета представлялось сложным. И не потому, что при изумительной лёгкости движений, превзойти которую на моей памяти мог бы лишь Манар, въевшуюся в черты маску свирепости избороздили глубокие морщины, а грива, заплетённая в доходящую до пояса косу, блестела чистым серебром. Нет, сложность тут имела причины более… трансцендентные. Да. Отблеск божественного огня, который младший аватара Шимо не скрывал и, скорее всего, не мог скрыть облекал его ясно видимым ореолом вечности – сродни тому, который неизгладимой печатью лежал на ликах высоких господ.
Теоретически рассуждая, нечто подобное должно было затрагивать и облик Сьолвэн. Но для сущности, обитающей во множестве тел и давно переросшей границы скудного человеческого понимания, высшая смотрелась на диво человечной. Живой. Может, из-за специфики её основной Силы? Или это потому, что она сама лепила себя по собственному разумению, сама решала, сколько в ней останется от смертной, а не покорялась в решении этого вопроса воле божества или одного из воплощений Порядка?
- Так-так, – громыхнул Хмирлет, в упор уставясь на меня и начисто игнорируя Тихого.
Под концентрированным взглядом аватара я даже на волосок не шелохнулся. Слишком опасно это было. Броня холодной отстранённости, доходящей до безразличия, сковала в этот момент не только моё тело и нижний ярус двуединого сознания. Верхнее сознание тоже утратило признаки самостоятельности… во всяком случае, мне бы очень, очень хотелось надеяться на это. И надежды, похоже, оправдались: аватара отвёл взгляд от меня и начал прессовать им уже Тихого:
- Ты угостил его безвольником?
- Да, великий мастер.
- Подойди.
Тихий неохотно исполнил приказ. И я оказался свидетелем действа, едва не выбившего меня из моей отстранённости. Хмирлет положил свои пальцы на виски иллюзиониста, после чего сила бога хлынула из него атакующей конной лавой. Тихий задёргался, но слабо и как-то неубедительно. Судя по всему, уже не в первый раз его память потрошили вот так, грубо и напористо. А я, пусть с хорошим таким опозданием, понял, почему мне задавали настолько идиотские вопросы в столь дурацкой последовательности. Не-е-ет, дело было не в глупости мага и даже не в его растерянности, хотя и в этом тоже.
Он просто загодя подготовился вот к этой процедуре.
Честно говоря, я зауважал Тихого втрое против прежнего. Он играл против своего великого мастера с искусством, которое и Айс не счёл бы скромным. Играл просто ради выживания.
Минуты три прошло, и Хмирлет отпустил иллюзиониста, снова поворачиваясь ко мне. Маг осел прямо на пол – правда, не растянулся плашмя, а всего лишь пал на колени.
- Надо же, – буркнул аватара. – А по виду и не скажешь…
"…что этакий заморыш дрался против трёх десятков гвардии и победил".
Сам Хмирлет заморышем отнюдь не выглядел. Правда, при своём двухметровом росте он казался не столько массивным, сколько плотным и жилистым; ощущения мои подсказывали, что он даже без божественной поддержки сильнее большинства мужчин-имперцев, этих ходячих мясных лавок весом до полутора центнеров и более.
Пожалуй, сильнее и меня, несмотря на все модификации.
- Ну-ка встань.
Я встал. Тихий тоже попытался, но у него мало что вышло.