И все-таки не обо всем.
Он остановился перед выходом на пологую опушку, привычно окинув ее настороженным взглядом, и не заметил ничего подозрительного в парной летней тишине леса, в заметно смягчавшей жару буйной зелени, тень от которой спасала его уже несколько часов и которая только на опушках не могла противостоять ошеломляющему зною. Прислонившись спиной к дереву, он застыл, закрыл глаза, стараясь войти в согласие с самим собой — нет, не в мыслях, которые растерянно сталкивались друг с другом, а где-то глубже, в самом естестве своем.
Покой горного леса обволакивал его, но взбунтовавшиеся чувства не подчинялись, любая мысль поднимала бурю в его душе, и он открыл глаза, посмотрел вдаль, чтобы отвлечься, зацепившись за что-нибудь взглядом. Мелкий, но быстрый шелест под деревом, на широком пне, поросшем мхом и травой, привлек его внимание. Ярко-зеленая ящерица грелась на солнце, почти незаметная среди зеленого мха. Жизнь кипела в ней, век ее был короток, и даже ласковые лучи солнца не могли надолго удержать ее в состоянии покоя. Андрий внимательно смотрел на нее, хорошо различая узкие настороженные глаза под полуприкрытыми веками. Всего несколько шагов отделяло ее от него, она тоже ощущала его присутствие, может, потому и задвигалась — еще через секунду ящерица легко скользнула вниз и исчезла в густой траве.
В памяти его всплыли слова Пако, тот острый последний разговор, после которого на связь в Сент-Этьенн пошел он сам, а не Пако.
Это началось давно. После года пребывания в лагере для перемещенных лиц в Аржелесе они сбежали в Сент-Этьенн. На связь с ними выходили Антуан и Симон — французов вскоре выпустили из лагерей, они вернулись к своим семьям. Антуан поехал к матери в Сент-Этьенн и через месяц их проведал. Потом к ним приехал и Симон, семья которого тоже жила в Сент-Этьенне. Он наладил связь с подпольем.
Когда гестаповская комиссия осматривала их лагерь, проверяя, кто и за что здесь находится, чтобы впоследствии потребовать от петеновского правительства немедленного освобождения всех французских фашистов, попавших в лагеря 1939 года вместе с другими «подозрительными» в политическом отношении лицами, то один из гестаповских эмиссаров будто бы неофициально предложил тем, кто хочет освободиться и выехать на работу в великую Германию, записаться у него. У Андрия и его товарищей была четкая установка. Они дружно записались на работу в великую Германию. Из двенадцати человек до Лиона доехали четверо. Эти действительно поверили немцам. Андрий, Пако, Сато, Збышек и еще четверо выпрыгнули на повороте за несколько километров до Живора и попали в объятия Антуана и его товарищей по подполью. Так началась жизнь в Сент-Этьенне. Изабель уже была там. Женщин в основном выпускали, даже тех, у кого обнаруживались хоть какие-нибудь знакомые. Антуан, еще когда ехал домой, заявил, что это его невеста. Беременность Изабель, уже совсем заметная, избавила от лишних вопросов. Сейчас у Збышека в Сент-Этьенне рос сын, которого он еще не видел. Изабель чувствовала себя хорошо.
Шахтерское местечко Сент-Этьенн встретило немецкую оккупацию стойко, в своих лучших традициях. Немцы все больше приходили в ярость — в городе регулярно появлялись антифашистские листовки, шахты все чаще останавливались из-за многочисленных случаев саботажа, снова и снова неизвестные разоружали полицию, пускали под откос поезда с оружием, продуктами, обмундированием.
Два года Андрий и Пако жили в подвале у Антуана, который пошел работать на шахту, и только иногда появлялись в городе, большей частью вечером, когда выходили па очередную боевую операцию.
Условия конспирации были очень жесткими, и с товарищами из своего испанского отряда они виделись за это время в Сент-Этьенне всего несколько раз. Все жили на квартирах в разных концах города, принимая участие в операциях по указаниям руководства Сопротивления. Только Антуан с матерью да девушка Антуана Полин были их ежедневными собеседниками. И еще Мадлен с Женевьевой.
Отец Женевьевы, муж Мадлен, погиб в Испании еще в 1937 году. Мадлен давно состояла в коммунистической партии и входила в руководство местным движением Сопротивления. Через нее Антуан и получал задания для себя, Андрия и Пако.
Мадлен держала небольшую портняжную мастерскую, живя в соседнем с Антуаном доме. Это было удобное место для связи, оно не вызывало подозрения у оккупационных властей, даже если в доме Мадлен появлялись разные люди.
Сколько времени провели они в подвале, оборудованном под жилье, напряженно вслушиваясь в звуки радио, ловя каждую весточку о ходе событий на фронтах в Советском Союзе! Сколько горечи приносило им каждое известие о новом продвижении фашистских войск и каким счастьем было услышать, что фашисты остановлены на Волге...