— Что ты так на меня смотришь? — спросил Пако.
— Как? Просто смотрю.
— Нет, как-то не так. Ты смотришь на меня иначе, чем обычно. Что случилось?
— Ничего не случилось. Не знаю. А разве что-то случилось?
— Ничего, — сказал Пако и поджал губы. — Ничего так ничего.
Вечером он снова собрался в садик покурить и поболтать с Антуаном.
— Я тоже выйду с вами, — сказал Андрий, ругая себя в душе, и все же не в силах был отказаться от желания разоблачить Пако перед ним самим.
— Пойдем, — сказал Пако. — Вот и хорошо. Надо почаще выходить на воздух. А то мы тут засохнем, в нашем подвале.
Во дворе их действительно ждал Антуан. Немного поболтали о разных разностях, но разговор как-то не клеился, Андрий ушел обратно, принялся за свою тетрадь. Но вскоре не выдержал, поднялся и снова вышел во двор. Заметил только, как Антуан скользнул под вишней в лаз, ведущий в сад Мадлен, а затем появился снова, что-то сказал Пако, который сидел на скамейке в глубине сада, похлопал его по плечу и пошел к себе наверх. Вскоре в нижнем этаже дома Мадлен скрипнула дверь, и Андрий узнал Женевьеву, она спешила к лазу в заборе. Пако уже был там.
Андрий вернулся в подвал. Значит, Антуан знает обо всем. Почему же Пако прячется от меня, зачем все эти отговорки, в конце концов, это же обычная глупая неправда.
Андрий вспомнил все свои разговоры с Пако: когда война закончится, придет твое время, а сейчас наше дело воевать. Ведь Пако соглашался, когда оба порешили на этом. Надо мстить фашистам за смерть родных, за все... Это цель нашей жизни. Как же можно сейчас позволить себе такой роман! После всего, что пережили, чему клялись.
Пако нервничал последние дни, столкновения возникали из-за мелочей, и Андрий понял: Пако догадывается, что он знает обо всем.
— Зачем ты меня обманываешь, Пако? Ты предаешь мою веру в тебя, понимаешь, мы были одно целое, а теперь нас двое. Если ты не доверяешь мне, значит, ты отделяешься...
— Я знал, что тебе все известно, — сказал Пако. — Еще тогда, когда ты подглядывал за нами, а на другой день смотрел на меня такими глазами. Я видел тебя, когда ты стоял во дворе. И, когда пришел, ждал разговора с тобой. Ты молчал, а на другой день снова пошел подглядывать. Это, по-твоему, честно?
Это был не разговор — сплошная беда. Еще никогда они так не ссорились. Пако сказал: это абсурд, что война и потому ничего нельзя, это бред, потому что мы можем завтра погибнуть точно так же, как на фронте. Ты любил мою сестру, когда тебе было столько же лет, сколько мне сейчас. Среди войны. А если бы не было этого, то все бы потеряли — и ты, и она. А так она погибла, пережив великую любовь, а ты... ты... и я...
— Я люблю ее, — почти выкрикнул Пако, — понимаешь, — люблю! Вот и все. Я взрослый человек, и то, что я твой брат, не дает тебе права указывать мне — любить девушку или нет, и вообще прекрати руководить мной в каждой мелочи. Если ты командир, так командуй, а если ты брат, так не трогай меня сейчас, понимаешь ты это?
— Понимаю, — ответил Андрий. — Понимаю. Это твое право. Как знаешь. Только зачем ты меня обманывал?
— Ведь ты сразу же сказал бы, что не надо, нашел бы тысячи причин, доводов, принципов. А я люблю ее, вот и все.
— Люби, — согласился Андрий. — Она очень славная девушка. Люби ее. Только идет война, посмотри на меня. И помни, что такое может случиться и с вами. Влюбленные не видят опасности, и потому самое уязвимое звено в подполье — это влюбленные.
— Хватит, — сказал Пако. — С меня довольно. Я это знаю. Оставь меня.
Прошло несколько дней. Разговоры в подвале велись недолгие. Пако исчезал вечерами в саду и приходил иногда под утро. Андрий молчал, углублялся в свою тетрадь, в радиопередачи, готовил тексты листовок.
Однажды Антуан пришел раньше и сразу же спустился в подвал:
— Сегодня выходим. На Вольского. Будут еще двое наших, я и вы. Пятеро. Ты, Андре, старший. Мадлен все расскажет в деталях. Она придет потом.
Странным казалось — от такой милой женщины получить приказ об уничтожении предателя и мерзавца. Яков Вольский был известным «специалистом» по обнаружению евреев и выдаче их немецким оккупационным властям. Говорили, что счет его предательств перевалил за сотню, что получал он за это большие деньги. Решено было казнить его непременно в центре города, чтобы утром все увидели убитого предателя.
— Он вооружен, — сказала Мадлен, — и очень осторожен. Так что берегитесь, ребята. Каждую субботу он сидит в кафе...
Оставался еще день на обдумывание плана. Мадлен ушла, и все заговорили об операции возбужденно и нервно. Потом и Антуан ушел, какое-то время Андрий и Пако продолжали развивать ту же тему, вдруг оба остановились, замолчали. Напряжение ушло.