Парусник с надутыми парусами летит морем. Море… Мама рассказывала о море. И Андрийка мечтательно зажмуривает глаза. Только жаль, что к теплому Черному морю, где пальмы и скалы, сейчас нельзя поехать. Что-то там случилось, и это сейчас в другой стране. Тато приказал Андрийке не говорить о Черном море при посторонних. Странно, всегда эти взрослые что-нибудь запрещают. Можно поехать только на Балтийское море, говорил тато, в Гданьск. Но там море холодное. Нет, говорит Андрийка, нет! Я хочу на Черное. Вы с мамой ездили туда. Мама рассказывала. А почему теперь нет? Я тебя очень прошу, татусь, давай поедем на Черное море...
Не понять Андрийке всего, что говорит отец. Только слова понятны. Часть Украины сейчас отошла к Польше. А почему она отошла, тато? Потому что была война, революция. Когда-нибудь все изменится... Вот тогда легко будет поехать на Черное море и на всякое другое. А на Индийский океан? Ты хочешь все сразу. Давай сперва на Черное море…
Расти-ка быстрее, нам очень нужны молодые, сознательные, умные, настоящие...
Андрийка чувствует себя в такие минуты большим, почти взрослым, а уж умным и сознательным — точно. Вот только бы вырасти поскорее. Где-то в глубине души он чувствует, что отец больше говорит себе, чем ему, но обращается же он к Андрийке, и мальчик изо всех сил старается понять отца, соответствовать его словам, чтобы тато сказал: а сын таки у меня, о каком я мечтал.
Отец говорит так, если Андрийка что-то делает очень уж удачно или вдруг выясняется, что он знает наизусть чуть ли не весь шевченковский «Сон». Были у деда гости, именины дедовы. Семьдесят лет. Начали об Андрийке, тот важно так сидел за столом. Как положено. Кто-то спросил: умеет ли читать? Умеет, сказал дед, и хорошо. А как же научился? Все уж и забыли, как Андрий учился чтению. Вот так и научился как-то, да только нечего читать ребенку! Есть, нет, говорит дед, а вот у нас главная книга, и Андрию вместо книги для чтения. Вынимает из шкафа две старенькие книжки Шевченко, два томика издательства «Просвит», 1902 года. Хорошо издали, говорил дед. Вот Андрий и читает у нас «Кобзаря».
Попросили, чтобы прочитал что-нибудь. Сам отыскал «Сон», начал по книге, а потом как-то книга уже и не нужна была, читал наизусть и все сильнее чувствовал, как пронимало слушателей, как тихо стало... Вот тогда тато и сказал: вот так сын у меня, мечтал о таком сыне!
Андрийка расцвел от гордости. Звучала в отцовских словах неслышная раньше, какая-то новая нота, очень приятная. Именно такую похвалу отца он и хотел заслужить. А стихи? Не учил он Шевченко наизусть. Само выучилось. Читать здесь нечего. А к книжке тянет. Поначалу вообще не хотел читать стихов — неинтересно было. Хотелось приключений, путешествий, моря...
Нудился и хныкал Андрийка, все хотел книжку с приключениями. Умолял о ней родителей, которые приезжали иногда из города в дедову усадьбу. Редко, но приезжали, работа, дела. А как-то дед сказал: вот послушай, как хорошо слова сложены — как песня. И начал читать как раз тот отрывок из «Сна». И вдруг понял Андрийка, прав дед: то, что он читает, и впрямь звучит музыкой, а вроде слова как слова...
Кто бы знал, сколько раз перечитал Андрийка эти две книжки от начала до конца! Не было других книг, но каждый раз обнаруживалось в стихах что-то новое, новый смысл уже известных слов. Значит, есть книги, которые можно читать всегда?
— Есть такие книги, — подтвердил отец во время их следующей встречи. Он выглядел озабоченным, но все же заметил; что-то еще не дает покоя Андрийке. — Ну, давай спрашивай, вижу ведь, охота тебе...
— Тато, ты говорил, надо бороться, добывать свою долю. Давай бороться вместе, — сказал Андрийка, — ты мне скажи, что надо, а я тебе помогу. А потом поедем на Черное море...
— Сынок, — обнял его отец, — скажи мне это, когда вырастешь! Запомни свои слова; А сейчас никому, никогда, ничего... Это будет наша тайна, наша мужская тайна...