Вскоре она вернулась с какими-то фруктами, похожими на яблоки, но почти вишневого цвета, а также с изрядным количеством грибов, вроде шампиньонов. Все это она несла на широком листе, схожем с листом канны или ти, но только еще больше, почти как у банана.
У меня потекли слюнки:
– Эх! Еще бы чуточку соли.
– Поищу. Только боюсь, что она будет хрустеть на зубах.
Стар приготовила рыбу двумя способами: обжарила на огне, подвесив на свежесрубленной зеленой ветке, и испекла на плоской известняковой плите, на которой разводила костер. Угли она сгребла в сторону, а на раскаленную плиту положила рыбу и зашипевшие сразу же грибы. В таком виде рыба показалась мне вкуснее всего.
Маленькая нежная травка оказалась местной разновидностью зеленого лука, а крошечный клевер по вкусу почти не отличался от щавеля. Эти травки вместе с солью (грубой и действительно скрипевшей на зубах, а возможно, и многократно лизанной какими-нибудь животными, что мне было абсолютно безразлично) придавали форели совершенно неописуемый вкус. Думаю, сюда внесли свою лепту еще и погода, и живописная местность, да и сама компания Стар, последнее в особенности.
Я все раздумывал, как бы это поделикатнее сказать: "Как насчет того, чтобы нам провести тут вдвоем ближайшую тысячу лет и как угодно - в браке или без. А кстати, ты замужем?" Но тут нас прервали. И очень жаль, так как мне как раз удалось сложить в уме довольно изящную и очень оригинальную фразу для выражения этой простой, но старой как мир, мысли.
Пожилой лысый гном - владелец револьвера-переростка - возник за моей спиной и тут же принялся браниться. Я был совершенно уверен, что он ругался на чем свет стоит, хотя язык мне был незнаком. Стар повернулась к гному, что-то спокойно сказала ему на том же языке, подвинулась, освобождая место, и протянула ему форель. Он схватил рыбу и откусил от нее огромный кусок, бормоча уже по-английски:
– В следующий раз ничего ему не заплачу. Вот увидишь!
– А не надо было пытаться обжуливать его, Руфо. Возьми-ка грибов. А где багаж? Мне надо переодеться.
– Вон там! - И он снова принялся пожирать рыбу. Руфо был прекрасным доказательством того, что некоторым людям лучше всегда быть одетыми. У него была ярко-розовая кожа и весьма солидный животик. В то же время мускулатура у него была что надо, чего я и не подозревал, иначе был бы куда осторожнее, отнимая у него "пушку". В глубине души я решил, что, если нам придется схватиться в индейской борьбе, мне придется прибегнуть к какой-нибудь нечестной уловке.
Он взглянул на меня сквозь полтора фунта форели и спросил:
– Не желает ли милорд переодеться?
– А? После того как ты позавтракаешь. И к чему этот титул "милорд"? Ведь последний раз, когда мы встречались, ты запросто тыкал мне в физиономию своей пушкой.
– Очень сожалею, милорд. Но Она велела так поступить… А когда Она приказывает, приходится повиноваться, сами понимаете.
– Меня это устраивает. Кто-то же должен командовать. А меня зови просто Оскар.
Руфо глянул на Стар, она кивнула. Он ухмыльнулся:
– О'кей, Оскар. Претензий нет?
– Никаких.
Он положил рыбу на камень, вытер ладонь о голое бедро и протянул мне:
– Отлично. Значит, вы будете рубить, а я вывозить.
Мы пожали друг другу руки, причем каждый попытался испытать силу другого. Кажется, мне удалось чуть перебороть Руфо, но я вынес впечатление, что не иначе он когда-то занимался кузнечным ремеслом.
Стар казалась очень довольной, у нее снова появились ямочки на щеках. Она уютно устроилась у огня и стала похожа на лесную нимфу, занятую чаепитием во время обеденного перерыва. Внезапно она протянула мне свою сильную тонкую руку и положила ее поверх наших.
– Мои храбрые друзья! - сказала она серьезно. - Мои славные мальчики. Руфо, все будет хорошо.
– Вам был Знак? - с интересом спросил он.
– Нет, только предчувствие. Я совершенно спокойна.
– Вряд ли можно что-нибудь утверждать определенно, - возразил Руфо, пока мы не рассчитались с Игли.
– Оскар справится с Игли. - Стар поднялась каким-то необыкновенно гибким движением. - Кончай с рыбой и распаковывай. Мне нужна одежда. - Она сразу стала очень деловитой.
Стар была многолика - ничуть не меньше, чем целый взвод из Женской Вспомогательной Службы. И заметьте - это не гипербола. В этой женщине заключились все прочие - от Евы, раздумывающей, какой из двух фиговых листков пойдет ей больше, до современной дамы, которая жаждет оказаться в недрах самого модного магазина совершенно голой, но с чековой книжкой в руках. Когда я встретил ее впервые, она казалась чуть ли не "синим чулком", интересующимся проблемами одежды не более, чем я сам. У меня же лично одежда не вызывала вообще никаких эмоций. Быть представителем нынешнего поколения нерях, значит получить существенную добавку к студенческому бюджету, ибо самые простые джинсы считаются тут аu fait‹Здесь - вполне допустимыми (фр.)›, а пропахшая потом рубашка последним писком моды.
При второй нашей встрече Стар была одета в лабораторный халат и узкую юбку, в которых умудрялась выглядеть одновременно и деловой женщиной, и славным парнем. Но сегодня - в это утро, или как его там назвать, она была полна женственности и жизни. Она отдавалась рыбной ловле с такой страстностью, что не могла сдержать восторженных воплей. А через несколько секунд она уже превратилась в девчонку-скаута, с пятнами сажи на щеках, с волосами небрежно заброшенными за плечо, чтобы уберечь их от огня, пока готовила завтрак.