— Что скажешь? — Поинтересовалась русалка. Меня словно окатили холодной водой.
— Красиво тут у вас. — Без тени усмешки ответила я. И поняла, что мне и впрямь нравится этот вид, он словно завораживает, манит, притягивает к себе.
— И все? — Удивление в голосе девушки было столько неподдельным, что я соизволила, наконец оторваться от прозрачной стены, и уставилась на говорившую.
— А должно быть что — то еще?
— Если ты не заметила… — Судя по всему, наша сопровождающая пришла в себя, так как в ее голосе стали отчетливо слышны нотки сарказма. — …то, что тебе казалось кожей, на самом деле является живым организмом.
Да, на это я и впрямь не обратила особого внимания. Я теперь вообще не понимала, как мне раньше могло показаться неприятным ощущение той теплоты, которую я теперь чувствовала. Я вдруг поняла, что дотрагиваюсь до мнимой стены и мне совершенно не страшно, не противно. Я словно держала руку друга, твердую и уверенную.
— Знаешь, я это отметила. — Довольно миролюбиво произнесла я, не спеша отплывать от такой уютной живой стены.
— И????
Мне показалось, что любопытство является не только моим пороком, так как оно явно скользило в таком коротком вопросе. Я решила сжалиться, и поделиться своими ощущениями. По себе знаю, как это не легко бороться со своими пороками.
— Что именно тебе хотелось бы узнать?
— Почему ты поменяла мнение на счет….стены.
От меня не укрылось секундное замешательство, возникшее после слова стена. Но до поры до времени я и об этом забуду.
— Я ведь видела, что тебе неприятно прикосновение к ней. — Продолжила русалка. — Ну, не тяни, что ты почувствовала?
Умение признавать свои ошибки всегда было мне не доступно, так что я по достоинству оценила искренность девушки. А такое надо поощрять.
— Не скрою, в начале, мне было просто противно. Но потом я поняла, что чувтвую нечто большее. Я как будто дотронулась до чего то, намного большего… — Я замялась, не зная как описать словами то, что я до конца еще не понимала. — Это словно часть чего — то, но при этом единое целое. — Я выдохлась, пытаясь передать свои эмоции. Но, как оказалось, меня поняли, что удивительно, я сама не всегда себя понимаю.
— Ты права. — На этот раз сарказма в голосе говорившей не наблюдалось. Наоборот она стала очень серьезно, и немного печальной. — Это мы. — И русалка указала рукой на стену, ставшую вновь темной, точнее ставшую декоративной комнатой.
Ей удалось меня поразить.
— Что значит мы? — Не поняла я.
— То и значит, что мы. Это не стена, это наше прошлое и будущее.
Если она считает, что мне стало намного понятнее, то она ошибается. Но я собрала всю свою волю в кулак и спокойно (знали бы вы, чего мне это стоило) уточнила:
— Что значит прошлое и будущее?
Русалка вздрогнула, и наконец, приобрела хотя бы немного осмысленное выражение лица.
— Прости. — Она провела по голове рукой, как собираясь с мыслями, а затем продолжила. — Это и впрямь мы. Русалки не умирают, но и не живут, как это привычно вам, людям. Знаешь, как размножаются рыбы, откладывают икру. Вот и представь, что мы — это одна большая икра. Когда какой — то икринке становится скучно, она рождается, по своей воле, и живет столько, сколько ей хочется, а затем вновь возвращается к себе домой. Теперь ясно.
Я согласно кивнула головой. Но осторожненько уточнила.
— Получается, что вы и так все чувствуете. Так почему бы тогда не жить всегда в состоянии икры.
Тут девушка приняла свой привычный насмешливый облик.
— Знаешь, вот от тебя — то я не ожидала такого вопроса. Одно дело, когда ты часть чего — то. Другое дело, когда ты сама отвечаешь за себя, это будоражит кровь. Да и вы, разумные существа… — Она словно выплюнула это слово. — ….не даете скучать. А уж некоторые вещи, которые возможны только в полноценном теле. — Водяная дева едва не замурлыкала от удовольствия.
Мне стали закрадываться некоторые подозрения на счет того, почему Эйл был таки красным при знакомстве с русалкой.
Девушка словно почувствовала мое настроение, так как резвенько развернулась и приглашающее махнула мне рукой.