Он смотрит мне в глаза и пытается что-то разглядеть, но как я могу поддаться на уговоры, если уже была бита таким образом. Стоило тогда открыться, как меня бросили как надоевшую игрушку и напоследок вылили ушат грязи. Я поклялась себе, что больше не буду влюбляться так безрассудно, больше не стану отдавать всю себя отношениям и жертвовать ради них своей свободой. Гораздо лучше и проще, когда любят тебя, а не ты. И теперь меня просят довериться, но как? Если бы он знал как это больно.
На миг Грекхен поменялся в лице, будто бы ощутил всю ту боль, что всплыла в памяти. Нет, я давно простила того человека и даже не вспоминала о нём, но память о том, как мне было плохо, никуда не делась и теперь её чувствовал мой жених.
Он безмолвно притянул меня к себе и крепко прижал к груди. Я глубоко вдохнула аромат, который источала его одежда - запах хвои с нотками костра и лаванды. Было ещё что-то в этом запахе неуловимо знакомое, но это стало таким неважным, потому что я оттаяла. В его объятьях мне было так спокойно, так тепло. И гори оно всё в огромном костре, пусть даже пожалею. Ничего, всё, что нас не убивает, делает нас сильнее.
-Там, в Тонисе, когда я увидел тебя в одном полотенце, не мог оторвать взгляд от твоих волос. Они переливались на солнце тремя цветами: рыжий, тёмно-каштановый и светлый, почти белый. И глаза, я всё не мог поверить, что такое бывает - ярко-бирюзовые, никогда не видел таких. Всё гадал к какой расе ты принадлежишь, честно говоря, склонялся к тому, что ты простая человечка, но когда узнал что у тебя есть дар, то вообще запутался. У демонов глаза карие, я исключение; у людей - серо-голубые или серо-зелёные; у магов преимущественно янтарные или голубые; у псигол - изумрудно-зелёные; у вампиров - синие. А таких как у тебя я не встречал.
-А я-то думала, что ты не мог оторвать взгляд от моих ног.
-Ну, и от них тоже.
Любимый гладил меня по голове, перебирал пряди. Мне почудилось, что я сейчас засну. И вдруг произошло нечто непредвиденное, я увидела вспышку света, а после предстала картина - лежу на мокрых досках и не могу пошевелиться. У меня переломаны кости и боль настолько сильна, что не могу выдавить из себя и звука. Уже поздний вечер, кто-то смеётся, затем на расстоянии десятка метров от меня загорелись файраны Грекхена, он идёт в мою сторону. Постойте, кажется это не он, за этой фигурой как шлейф тянется и клубится чёрная мгла. Фигура подходит ещё ближе, лица не видно, но силуэт, комплекция и походка, точно принадлежат Грекхену. Подошел ко мне вплотную, теперь я лежу у его ног, он поднимает оба меча и опускает их на мою грудь. Затем снова вспышка и я по-прежнему сижу рядом со своим демоном.
-Велла, что случилось? Тебя как будто молнией ударило, ты вся дрожишь.
Я мягко отстранилась и посмотрела в лицо Грекхена, оно было обеспокоенным.
-Да так, а скажи, пожалуйста, твои файраны слушают любого кто умеет с ними обращаться?
-Нет, это семейное оружие. Только я или мой отец, ну или сёстры, но они не умеют, ещё слишком малы. А почему ты спрашиваешь?
Он был настолько искренен сейчас, так открыт, мне даже показалось, что это было не видение, посланное диадемой, а всего лишь моя глупая выдумка и я попробовала открыться в ответ. Секунду ничего не происходило, а потом меня захлестнула волна жара, как от раскалённой печи. Это тепло обволакивало и дарило твёрдую уверенность в том, что сейчас Грекхен испытывает ко мне - нежность, желание, беспокойство. Вся гамма чувств буквально ворвалась в мой внутренний мир, Грекхен тоже это ощутил и улыбнулся своей фирменной улыбкой. Но вдруг вспомнилось видение и я снова сжалась в комок.
-Что-то не так?
-Нет, всё в порядке. Просто я не привыкла и думаю на сегодня вполне достаточно.
-Я готов поклясться своим даром, тебя что-то испугало.
-Не надо клясться даром, тем более его ещё надо вернуть.
А чего мы собственно сидим, у нас корабль скоро отходит. Грекхен встал и надел свой плащ.
-Тогда пойдём. Вещи уже собраны, а во дворе нас ждёт весьма не дурная кобылка, которая с превеликим удовольствием доставит нас в порт.
Глава 9
По морю
Корабль оказался большим. Он даже не смог причалить в порту, потому бросил якорь в трёхстах метрах от берега.
Капитан разместил нас в небольших каютах, но нам с Нель по уверениям первого помощника досталась самая комфортабельная.
Комфортабельность заключалась в двух узких койках; четырёх вбитых в стену гвоздях, исполняющих роль вешалки; крошечного зеркальца десять на десять тоже намертво привинченного к стене, видимо, чтоб ноги не приделали. Но самым шикарным здесь был ночной горшок: железный с миленькими голубенькими цветочками, а на дне надпись - "собственность корабля "Несокрушимый".