— Это Хефе его так? — переспросила Лесли.
— Да… я сам виноват, — повторил раненый.
Лечить его пришлось долго. Первые дни он не мог сам встать — так кружилась голова, лежал в полудреме, порой тихонько бредил, повторял одно и то же: «Пожалуйста… я виноват…» Отказывался от еды, Лесли еле удавалось напоить его отваром вороньего глаза — единственным доступным ей средством от сотрясения мозга.
И — ни единого слова протеста.
Лесли сама выросла на военной базе и знала, что солдаты, когда командир не слышит, в сердцах могут и послать его подальше, и обругать, если считают его поступок несправедливым. Тут же ничего подобного не было — все, что сделал с ним Джерико, паренек воспринимал как должное. Да и другие бойцы тоже.
— Ты еще легко отделался. Хефе тогда здорово рассердился! — сказал один из навестивших его приятелей; прозвучало это чуть ли не с восхищением.
Наконец молодость взяла свое — головокружение прекратилось, парнишка мало-помалу начал вставать и через пару недель почти пришел в норму, лишь по вечерам еще болела голова. Лесли попросила Динеро временно, на месяц-другой перевести его на какую-нибудь легкую работу, не требующую езды на мотоцикле.
К ней самой Джерико явно благоволил и не стеснялся демонстрировать это на людях — мог и взять за руку, и приобнять, и с заговорщицкой улыбкой шепнуть на ухо что-то смешное, словом, как правильно сказал сержант Калвер, вел себя с ней так, будто она была его давней подругой.
Порой он приглашал Лесли на завтрак, без всякого порядка и логики: то два-три утра подряд она лакомилась в его обществе деликатесами (в том числе любимой им яичницей-глазуньей), то неделю и больше вынуждена была обходиться едой из общего котла.
Сам он к ней пришел лишь однажды, вечером, опять с миской жареного мяса и кувшином вина. Вспоминал старые времена, весело посверкивая глазами, рассказывал забавные истории — и Лесли ничуть не удивилась, когда он вдруг придвинулся ближе, и она почувствовала его губы на своих.
Прикосновение, привкус вина — больше ничего: ни бегущих по спине мурашек, ни поднимающейся изнутри горячей волны желания. Просто прикосновение, с каждой секундой становившееся все более властным и настойчивым.
Она обвила руками шею Джерико и, как могла, ответила на поцелуй, понимая, что и это, и все дальнейшее придется принять как должное. Что ж — не так уж это и страшно: правда, в постели Джерико никогда не был особенно хорош (теперь, проведя почти год с Джедаем, Лесли понимала разницу), но и жестоким тоже не был.
Почувствовала, как он расстегивает куртку у нее на груди… сейчас они переберутся в постель, а дальше все произойдет достаточно быстро. Потом Джерико почти сразу заснет и мирно прохрапит до утра.
Отталкивать его или как-то показывать, что она вовсе не пылает желанием, Лесли ни в коем случае не собиралась. Отстранился он сам — глаза удивленно расширились, руки замерли.
— Что с тобой?
— Ничего! — она потянулась к нему, попыталась поцеловать.
— Перестань! Я же знаю, когда женщина меня хочет, а когда нет!
Спорить Лесли не стала — понурив голову, ткнулась лбом ему в плечо; сказала жалобно:
— Наверное, это из-за Сола… из-за того, что он сделал… внутри будто что-то умерло… — довольно натурально всхлипнула.
Похоже, Джерико растерялся, спросил осторожно:
— У тебя что — никого с тех пор не было?
Мысленно скрестив пальцы, она замотала головой.
— Черт побери этого Сола! — он вскочил и, с разлету сделав пару шагов, стукнул кулаком по стенке; обернулся с искаженным яростью лицом. — Ч… черт, черт! Если бы ты его не прикончила, я бы его сейчас… сам убить готов!
Лесли выразительно шмыгнула носом.
— Не огорчайся! — подойдя, Джерико неловко похлопал ее по плечу. — Со временем все образуется… ладно, давай еще вина выпьем…
Ушел он довольно скоро. На прощание еще раз похлопал по плечу, но поцеловать больше не пытался.
Сержанта Калвера Лесли за все это время видела лишь дважды. Первый раз пришла к нему через несколько дней после боя с Солом, с новой бутылкой обезболивающего отвара.
Он не стал тратить времени на приветствия; смерил ее взглядом, сказал — не в похвалу, а констатируя факт:
— Хорошо дралась.
— Я запомнила ваши уроки, — коротко ответила она. Если он, непонятно почему, так холоден с ней, то и она расстилаться перед ним не будет.
— Чем этот парень тебе не угодил?
— Давнее дело, — поставила бутылку на стол, стиснула зубы — и все же попросила: — Вы обещали рассказать про Лоридейл. И про маму.