— Я тебя искал.
— Я сегодня решила здесь переночевать. Не хочу ребят одних оставлять.
— Как они?
— Нормально. Через два-три дня в казарму вернутся.
— У тебя в хозяйстве стаканы найдутся? — Джерико поставил кувшин на стол и вынул из-под куртки сверток. К тому времени, как Лесли достала стаканы, на столе уже лежали несколько кусков хлеба, переложенных ломтями копченого окорока, и полдюжины мелких помидоров.
— Ух ты! — восхитилась она, ухватила один и откусила сразу половину.
— Я же помню, как ты их любишь! — улыбнулся Джерико и разлил по стаканам вино. Глаза его весело блестели — казалось, он ждет не дождется поделиться с ней какой-то хорошей новостью. — Значит, говоришь, к четвергу ребята уже выздоровеют?
— Да, им только еще пару деньков на сухарях и воде посидеть придется.
— Это хорошо, — улыбка его стала еще шире, — потому что в четверг ты поедешь со мной, — судя по тому, как торжественно он это произнес, Лесли полагалось, услышав, запрыгать от радости.
Но она была лишь слегка ошарашена:
— Куда поеду?
— В Хоупленд! Помнишь, я обещал тебя на мотоцикле прокатить? Вот и случай подвернулся!
— А что такое Хоупленд? — наконец-то спросила Лесли.
— Ты что, правда не знаешь? — удивился Джерико. — А чего ж на совещании не спросила?
— Да неудобно как-то было, — честно созналась она.
— Хоупленд — это поселок на востоке, большой, домов на сто, — начал он объяснять. — Люди там в основном пшеницу выращивают; свиньи есть, лошади, даже коровы. Я им еще летом предложил ко мне присоединиться. На обычных условиях: они мне — дань, я им — бензин, технику и защиту, если понадобится. Они отказались. Я еще дважды предлагал, Динеро туда ездил, разговаривал — нет, и все тут. Ну, раз не хотят по-хорошему, будет по-плохому. Когда мои ребята там все разнесут, они раз и навсегда поймут, что со мной спорить не стоит, — в голосе его прорезалось что-то вроде веселой злости. — А в качестве контри… контрибуции, — с удовольствием выговорил он длинное заковыристое слово, — мы заберем у них десятка полтора девчонок. Как раз и белье будет кому стирать!
Настроение у него было явно приподнятое, и Лесли ничего не оставалось, как делать заинтересованный вид, хотя на самом деле слушать все это ей было противно. Лишь теперь она в полной мере осознала, почему сержант Калвер именовал Логово бандитским гнездом.
Сама она никогда не считала себя ангелочком, но людей в жизни не грабила, разве что тех, кто имел глупость первым на нее напасть; и торговала честно, и товары у нее всегда были хорошие, без подвоха. А то, что собирался сделать Джерико, иначе как бандитским налетом не назовешь. Но сказать ему, что ей не хочется принимать в этом участие, значило разозлить его, и разозлить очень сильно.
Придется ехать…
— Э-эй, ты чего вдруг скисла? — Джерико весело подтолкнул ее в плечо.
— Да нет, — с ходу нашлась Лесли. — Просто прислушивалась — показалось, что в палате кого-то рвет. Но вроде все в порядке.
— Видела, что сегодня в казармах творилось? — ухмыльнулся он. — Как я их расшевелил, а?
— Да, — с улыбкой кивнула она. — У тебя это здорово получилось.
Погода в четверг выдалась как на заказ: небо ясное-ясное, будто над головой опрокинули чашку из голубоватого полупрозрачного стекла. Первый колокол прозвучал еще в рассветных сумерках. Бойцы второго отряда один за другим торопливо выскакивали из казармы, бежали к гаражам и, уже со своими «железными конями», собирались перед штабом.
Поварихи полночи пекли хлеб и теперь раздавали парням еще теплые ломти, разливали по кружкам подслащенный патокой кофе.
Лесли тоже взяла себе кружку, принюхалась — нет, вчерашним рагу не пахнет — и, присев на крыльцо штаба, сделала пару глотков. Чтобы не чувствовать себя бесполезной, она еще с вечера собрала небольшую торбу: бинты, суровая нитка, пара иголок, фляга с самогоном и вторая — с отваром ромашки; закинула через плечо — может, кому понадобится.
Джерико появился в дверях штаба — веселый, волосы подвязаны банданой, куртка расстегнута. Вскинул руку — бойцы радостно выдохнули:
— Хефе!
Он обвел их глазами:
— Ну что — все готовы?
Из семидесяти глоток вырвалось нестройное: «Да!!!»
Лесли стояла сбоку, но он заметил ее и подозвал; когда подошла — приобнял в своей обычной, «на публику», манере.
— Привет! Ты что — так и собираешься ехать?
— Да, — она оглядела свой камуфляж. — А что?