— Пойди надень кожаную куртку. Иначе тебя продует — поедем на скорости.
Вместо куртки она надела кожаную жилетку — ту самую, в которой дралась с Солом; когда вернулась, Джерико уже сидел в седле.
— Садись! — он мотнул головой на место позади себя. — Обними меня и держись крепче, — дождался, пока она устроится на сиденье, и махнул рукой. — Тронулись!
Они ехали, и ехали, и ехали. До моста через Пекос добрались, казалось, всего за несколько минут, пересекли его и поехали дальше. Поначалу Лесли пыталась смотреть по сторонам, но глаза быстро заслезились от ветра, так что она зажмурилась, прижалась щекой к спине Джерико и приоткрывала глаза лишь изредка, когда начинало особенно трясти.
Вопреки его обещанию, никакого особенного кайфа от скорости она не чувствовала. Почти сразу замерзли не прикрытые от встречного ветра телом Джерико локти (хорошо, что он посоветовал одеться теплее, — без жилетки она бы вообще закоченела). Под седлом что-то непрерывно вибрировало, при особо сильных толчках оно чувствительно поддавало Лесли по заду.
Земля, по которой они ехали, была каменистой и неровной, покрытой редкой серой растительностью. Равнина постепенно перешла в плавные холмы — мотоциклы легко взлетали на них и неслись вниз, в эти моменты Лесли казалось, что кофе, который она сдуру выпила в Логове, подступает к самому горлу.
Казалось, это будет продолжаться вечно — выбивающий слезы ветер в лицо, тряска и тошнота. Когда мотоцикл внезапно затормозил, она не поверила самой себе — неужели все?! — подняла голову и огляделась.
Холм, с которого они только что спустились, огибало шоссе. На нем стояли три грузовика — они вышли еще с вечера и должны были встретиться с мотоциклистами возле поселка. Значит, и вправду добрались…
Лесли осторожно слезла с сиденья. Казалась, песок под ногами покачивается, как при землетрясении.
— Ну что — правда, здорово?! — обернулся Джерико.
Ни он, ни все окружающие явно не испытывали никаких неприятных ощущений. Лесли же хотелось только побыстрее избавиться от содержимого желудка, а потом лечь прямо на землю и лежать, пока не перестанет кружиться голова.
Она улыбнулась, как могла.
— Здорово! Никогда еще так быстро не ездила!
— Это еще что, — рассмеялся он, — если бы мы по шоссе ехали, я бы раза в полтора больше дал!
От грузовиков к ним уже спешил Динеро. Они с Джерико дважды хлопнули друг друга ладонью об ладонь — странное приветствие, принятое в Логове.
— Ну что? — спросил Джерико.
— Все тихо. Трое ребят на гребне, наблюдают.
Джерико кивнул, огляделся и легко взбежал на небольшой пригорок.
— Эй! Всем слушать! Дальше движемся пешком, моторы не заводить. Когда спустимся с холма, третий взвод идет со мной, первый и второй — обходите сзади, там тоже ворота есть, прямо в поле выходят. Смайти, ты знаешь, что надо делать. Сигнал — автоматная очередь…
Воспользовавшись тем, что бойцы обернулись к нему, Лесли отошла за ближайший куст, нагнулась и сунула в рот два пальца. После того, как в желудке не осталось кофе, ей стало легче; еще легче — когда она сделала пару глотков воды из висевшей на поясе фляги.
Джерико тем временем продолжал раздавать инструкции:
— …Ни в коем случае не трогать скот! Если хоть одна корова будет ранена — я сам лично виновника прикончу! Кур тоже не трогать — Хэмп, не говори потом, что не знал! Все подчистую не гребите, забираем только половину запасов. И пожалуйста, не надо складывать в один мешок яйца и капусту! — отряд отозвался веселым гулом — это явно был намек на какой-то памятный всем эпизод. — Лучше яйца вообще не берите, все равно не довезем! Посельчан не убивать — только если кто-то стрелять начнет. Девчонок покрепче — берите и тащите в фургон. Всем все ясно?
— Да! Да! — нестройно загомонили бойцы.
— Тогда пошли!
Парни, придерживая за руль, покатили мотоциклы рядом с собой; грузовики медленно двигались сзади, их шум был почти не слышен.
Не прошло и четверти часа, как впереди на дорогу выскочил боец, замахал руками — даже издали был виден его растянутый в улыбке рот. Не выдержал — побежал навстречу и, запыхавшись, доложил:
— Хефе! В поселке все спокойно!
— Хорошо, — кивнул Джерико.
Еще шагов через пятьдесят они вышли на гребень и остановились. Отсюда Хоупленд открывался как на ладони: бревенчатая ограда, крыши домов, церквушка с высоким шпилем и распахнутые ворота из серых от времени досок.
По сторонам поселка, сколько хватало глаз, простирались угловато-правильные лоскуты полей, серо-желтые от сжатой стерни. Кое-где на полях виднелись люди, в одном месте лошадь с телегой. Справа, врезаясь в поля, почти вплотную к поселку мыском подходил лес — не хвойный, как в горах, а лиственный.