Резанула лямку рюкзака, вторую — в повисшей над площадью тишине его падение прозвучало неожиданно громко. Лесли снова огляделась — «героев», желающих напасть на нее, пока не находилось. Но если кто-то решится, следом могут ринуться все остальные…
Коснулась руки Джедая.
— Пойдем.
Шаг за шагом, не слишком быстро, но и не медленно, они двинулись к выходу с площади. Лесли напряженно всматривалась в лица горожан — если кто-то попытается напасть на нее сзади, они невольно выдадут это взглядом.
Шагов за пять до перегородивших дорогу людей повела дробовиком:
— Ну-ка, в сторону!
Те расступились, освобождая проход.
Старик! Лесли резко обернулась — он по-прежнему держал револьвер, но поднять его не пытался, как и все, стоял, молча вперив в нее взгляд. Приказать, чтобы бросил? Нет, нельзя, это может задержать ее, выбить из ритма.
Еще шаг, еще… Самый трудный момент — они с обеих сторон, совсем близко…
Внезапным броском преодолев десяток футов, Лесли повернулась, чтобы видеть всю площадь. Кольцо оцепления давно разрушилось — горожане сбились в тесную толпу и выглядели как готовые броситься и выжидающие подходящего момента волки. Откуда-то из-за их спин доносились истерические рыдания.
Теперь она отступала спиной вперед.
Горожане дали ей отойти шагов на двадцать, после чего всей толпой двинулись следом. Она притормозила, повела дробовиком — люди остановились, но стоило ей сделать пару шагов назад, как и они возобновили свое продвижение.
Вдруг шедший справа мужчина судорожно дернулся, за его плечом мелькнуло тощее белесое лицо старика. И следом — направленное на нее дуло револьвера, Лесли заметила его чудом, лишь потому, что смотрела в ту сторону.
Рука сама нажала на спуск. Грохот выстрела ударил по барабанным перепонкам.
Дожидаться, пока рассеется облако дыма, она не стала. Перехватив за дуло, с размаху огрела прикладом бокфлинта по асфальту и отшвырнула изуродованное ружье в сторону; схватила Джедая за руку:
— Бежим!
ГЛАВА ВТОРАЯ
Историю своего спасения из Проклятого Города Лесли пришлось рассказывать дважды — второй раз на следующий день, на совещании внутреннего круга. Хотя хорошей рассказчицей она себя никогда не считала, члены штаба слушали ее, как детишки страшную сказку; на лицах проступало то удивление, то ужас и отвращение. Для самой же Лесли главным было не упомянуть в своем рассказе Джедая (а то пришлось бы объяснять Джерико, кто это такой).
Когда она закончила, несколько секунд в штабе стояла завороженная тишина, после чего посыпались вопросы. Даже майор Мерфи, который обычно ничем, кроме своих обязанностей и своих ремонтников, не интересовался, и тот не выдержал, спросил:
— А почему вы стреляли этому парню в ногу, а не в грудь или в шею?
— Для них… горожан это все была игра, развлечение. Они хотели посмотреть, как меня зарежут или забьют цепью, как я поначалу буду сопротивляться — одна против троих. Но если бы кто-то понял, что арбалет в моих руках — смертельное оружие, то могли просто прикончить. А так — дура-маркетирша с перепугу стрельнула куда попало, угодила парню в ногу — вроде ничего серьезного, — в Проклятом Городе Лесли все это сообразила во мгновение ока, но сейчас облачить свои тогдашние мысли в слова оказалось куда дольше. — То, что рана смертельная, до поры до времени никто не сообразил… а потом уже поздно было.
— А зачем ты дробовик испортила? — сердито спросил Смайти — он всегда трепетно относился к огнестрельному оружию, и разбитый бокфлинт для него был чуть ли не кощунством.
— Мне он был не нужен, им оставлять его тоже не хотелось.
— Но ты же могла его продать!
— Ладно, ребята, — Джерико пристукнул ладонью по столу. — Все эти мелочи вы потом спросите. Сейчас давайте о деле поговорим. Мне, например, греет душу идея раздавить к чертовой матери это людоедское гнездо. Ну и кроме того — для второго Логова место как на заказ: и дорога рядом, и поселок не из бедных. Что скажете? Дин, тебе первому слово, — он усмехнулся, — ты у нас лицо заинтересованное.