Ха-ха — кто бы сомневался!
— Но, Джери! — жалобно вякнула она.
— Подожди, не перебивай! Послезавтра, в субботу, Пит с ребятами едет в поселок за данью. Я скажу, чтобы он привез оттуда двух лошадей, и в воскресенье мы с тобой вместе поездим по округе. У тебя ведь в воскресенье занятий нет?
Опешив от неожиданности, она молча покачала головой.
— Лошадей, по идее, собаки не испугаются — это не мотоциклы, — добавил он. — Ну, что скажешь?
Лесли — больше ничего делать не оставалось — расплылась в неуверенной счастливой улыбке:
— Спасибо, Джери! Спасибо, ты… ты не пожалеешь, честное слово! — порывисто схватила его за руку.
— Ну что, довольна?
— Да, конечно!
«Будем надеяться, что собаки самовольно из леса не выйдут и в том месте, где поймали Джедая, не появятся… На всякий случай придется то и дело коротко отрывисто свистеть на два тона, якобы подзывая их — никто же не знает, что на самом деле этот свист означает „Прячьтесь! Враги!“»
Ушел Джерико довольно скоро, на прощание привычно проверив, висит ли на шее у Лесли бриллиантовая звезда. Закрыв за ним дверь, она еще прислушивалась к шагам в коридоре, когда услышала сзади:
— Кто этот псих?
Обернулась — Джедай, замотанный в одеяло, вылез из ванной, вид у него был крайне недовольный.
— Говори тише! — прежде всего цыкнула она на него. — А Джери… он здесь самый главный. Лидер, главарь — не знаю, как точнее сказать… Здесь его все зовут Хефе, это по-испански «вождь», Джерико он только для самых приближенных.
— «Самых приближенных»? Выходит, ты тоже в их число входишь?
— Да, — коротко ответила Лесли — язвительный тон, которым был задан вопрос, ей не понравился.
Внезапно лицо Джедая застыло, глаза широко раскрылись:
— «Марта, дочь Лесли и Джерико»… — сдвинув брови, почти шепотом сказал он. — Этого Джерико?!
— Да, — со вздохом кивнула она.
— Но он же умер!
— Я тоже так думала.
— И вы с ним, — он сглотнул, — снова вместе, да?
— Нет, — Лесли не выдержала его потрясенного вида — подошла и прижалась виском к его плечу, повторила: — Нет, мы не вместе.
— Правда? — Джедай приподнял ее голову, заглядывая в лицо.
— Правда, — она слабо улыбнулась: ох уж эти мужчины! Хоть мир перевернись, а ему лишь одно важно — спала ли она с Джерико! — Но если он узнает… или просто догадается о наших с тобой отношениях, то хорошего будет мало.
— Ты все время это повторяешь… ты что, так его боишься?
Лесли отстранилась, отошла и села на кровать; взглянула на окно и опустила голову — красный пластик показался ей вдруг настолько похожим на лужу крови, что по спине пробежали холодные мурашки. Но когда она ответила, голос не дрогнул:
— Нет, Джед, я просто реально оцениваю ситуацию. Он здесь царь и бог. Один раз я видела, как он застрелил девушку, свою бывшую фаворитку — из-за пустяка, из-за дурацкой сцены ревности. И все сделали вид, будто ничего не произошло. И если он захочет убить тебя… или меня, тоже никто даже слова не скажет.
Джедай присел рядом, обнял — от ощущения на спине его теплой руки мурашки несколько приунялись.
— Я ему сказала, что после того, как меня изнасиловали, я не… не испытываю никаких желаний в отношении мужчин, — не поднимая голову, объяснила Лесли. — И он мне поверил. Но если он поймет, что я его обманула…
— Значит, нам надо побыстрее отсюда сматываться.
Она кивнула, подняла наконец голову и взглянула в дымчато-серые глаза. Провела ладонью по колючей небритой щеке — очень вдруг захотелось — но отстранилась, когда Джедай потянулся к ней губами.
— Да. Если бы не ты, я бы сбежала завтра ночью.
— Что значит «если бы не я»?!
— У тебя нога стерта. И вообще тебя ветром шатает — нужно хотя бы несколько дней, чтобы ты окреп и поправился.
— Я тебе уже говорил — не так уж я ослабел! — он сжал ее в объятиях, подцепил ладонью затылок — не увернешься, не вырвешься — и все-таки поцеловал. Впрочем, она не особо вырывалась, больше для виду.
Встал, подхватив ее на руки:
— Ну что — ветром шатает?!
— Ладно, ладно, верю, что сильный, — рассмеялась Лесли и змейкой выскользнула из его объятий. Вздохнула, глядя на него снизу вверх: — Но двадцать миль за ночь ты не пройдешь. Тем более со стертой ногой.
— Да я… — начал было Джедай, но она покачала головой:
— Не спорь, ты и сам это понимаешь, — отступила на шаг, взяла висевшую на спинке кровати куртку: — Иди, ложись отдыхай. У меня еще кое-какие дела есть, я скоро вернусь.