Сколько мыслей, оказывается, можно передумать за секунду! И о том, как это у них сейчас получится — после такого большого перерыва, и о Джерико — что с ним она ничего подобного не чувствовала, и о Джедае…
Он был привычно огромным и мускулистым — и непривычно худым, а вот целовался как раньше — вроде нежно, но так, что до костей пробирало.
Перекатываясь по матрасу, они с ним стаскивали друг с друга все, что попадалось под руки, ласкали и целовали освобождавшуюся от одежды живую плоть, пока оба не остались без единой нитки на теле. Лесли извивалась и терлась об Джедая, стремясь прижаться к нему еще ближе, еще теснее, и когда, схватив ее за бедра, он навалился сверху и рывком проник в нее, блаженно выдохнула.
Первая волна наслаждения накрыла ее почти сразу — Джедай поймал губами едва не вырвавшийся у нее крик и то ли глухо застонал, то ли замурлыкал в ответ. Его движения стали резче и быстрей.
Лесли уже захлестывала новая волна — все выше и выше, словно полет во сне — когда он внезапно притормозил. Она подалась ему навстречу, услышала сказанное тихо: «Не гони… сейчас…» — и, не разъединяясь с ней, Джедай перекатился на спину.
Из горла Лесли вырвался глухой стон, она выгнулась назад от удовольствия — так глубоко он вдруг оказался в ней. О «не гони» больше речи не было, оба они задыхались, потеряв контроль над собой и возможность думать о чем-то, кроме исступленных сладких толчков, приближавших их к финишу.
Она почувствовала, как Джедай замер, словно окаменел, сильные пальцы конвульсивно стиснули ее бедра — и, отстав от него лишь на пару секунд, содрогнулась, пронзенная острой судорогой наслаждения.
Когда к ней снова вернулась способность соображать, оказалось, что она лежит поверх Джедая, уткнувшись лбом ему в шею. Прямо под ней часто билось его сердце, и Лесли сползла в сторону, чтобы не давить на него, но он вслед за ней повернулся на бок, зарылся лицом ей в волосы.
И она, даже не зная, услышит ли он ее, шепотом сказала то, что еще никогда ему не говорила — по крайней мере, вслух:
— Я люблю тебя…
Проснулась Лесли, как частенько случалось в последние дни, от стука в дверь. Взглянула на окно — оно слабо светилось красным, значит, еще только рассвело — и, подойдя к двери, осторожно спросила:
— Кто там?
— Ле-если! — раздался из коридора слабый голос. — Дай от головы что-нибу-удь!
— Пит, ты что ли? — поинтересовалась она.
— Да-а-а! — жалобно взвыл он. — Башка трещит, сил никаких не-ет!
— Ладно, иди в лазарет — я сейчас оденусь и тебя догоню.
Обернулась — Джедай уже успел собрать и сложить на кресло ее разбросанную по полу одежду. Лесли подошла и принялась по-солдатски быстро одеваться, на ходу выдавая указания:
— Одевайся, брейся, — сняла с пояса нож, кинула на кровать. — Я скоро вернусь, принесу еду. Будут стучать — затаись и никому не открывай, — потрепала его по плечу: — Все, я пошла.
Пита она догнала уже у самого лазарета. Выглядел он — краше в гроб кладут: бледное до зелени лицо, всклокоченные волосы — и несчастные, совершенно больные глаза.
Поэтому, хоть она и обещала Джедаю прийти скоро, пришлось задержаться, чтобы привести беднягу в порядок по проверенной схеме: настойка от головной боли, примочки на глаза — затем цикорный кофе с ложечкой патоки и напоследок еще один отвар, взбадривающий и стимулирующий. В результате, когда через полчаса Пит ушел из лазарета, он был уже похож на человека. Напоследок спросил:
— Что это сегодня с тобой?
— А что? — удивилась Лесли.
— Ты какая-то не такая… Мягче, что ли…
— Да нет, — рассмеялась она. — Я просто еще не проснулась толком — ты меня ни свет ни заря разбудил!
После его ухода Лесли тоже задерживаться в лазарете не стала — наскоро проверила ребят в палате и пошла в столовую.
Джерико она встретила у самой площади — в компании все тех же Лео и Динеро он шел откуда-то со стороны гаражей. Про себя чертыхнулась: вот уж кого ей меньше всего сейчас хотелось видеть! Но делать нечего — поравнявшись с ними, она дружелюбно улыбнулась и кивнула:
— Привет!
Казалось, какое-то мгновение Джерико хотел сделать вид, что в упор ее не замечает, но потом все же кивнул в ответ. Следом поздоровались и Лео с Динеро.
Значит, до сих пор злится… Что ж — ей тоже с ним особо общаться не хочется. Тем более что он, с его проницательностью, тоже может заметить, что она сегодня «какая-то не такая»… Ну да, да — Лесли и сама знала, что при воспоминании о прошедшей ночи на ее губы сама наползает улыбка и хочется блаженно, всем телом, потянуться! И если это заметил Пит, то может заметить и кто-нибудь еще…