Почувствовав, что по щеке прочертила мокрую дорожку слезинка, Лесли яростно стерла ее кулаком.
— Не плачь, пожалуйста, — Джедай потянулся к ней и шершавым пальцем тоже вытер ей щеку. — Не надо… Когда ты за вещами побежала, а мы с сержантом пошли пулемет устанавливать, он мне сказал одну вещь…
— Какую еще вещь? — угрюмо спросила Лесли, пряча слезы в голосе — нечего ее утешать, сама справится!
— Что он рад, что судьба дала ему возможность умереть не как крыса в норе, а как солдат, с оружием в руках.
Через Пекос они перебрались на рассвете.
Лесли сомневалась, сможет ли такая тяжеленная махина, как БТР, да еще с людьми внутри, переплыть реку, но Джедай уверенно сказал:
— Без проблем!
Так оно и вышло. Правда, когда они были на середине реки, откуда из-под пола стала просачиваться вода, но к тому времени, как ее набралось на полдюйма, они уже выехали на противоположный берег.
Высунувшись в верхний люк, Лесли оглянулась — позади был еще виден разрушенный мост; посмотрела на восток — там вставало красноватое солнце, день обещал быть ветреным — и вдруг чуть не задохнулась от простой и пронзительной мысли: «Свободна! Я свободна!»
— Чего ты улыбаешься? — поинтересовался Джедай, когда она вернулась в кабину и села рядом.
— Так…
Он обернулся к ней, провел пальцами по шее и вытащил цепочку со звездой. Спросил, как давеча Джерико, только куда более мрачно:
— Носишь?
Лесли про себя усмехнулась: «Вот ревнивый!» — сняла побрякушку, сунула в карман.
— Больше не ношу.
— Лучше выбрось вообще, — посоветовал Джедай.
— Ты что, — возмутилась она, — это же настоящие бриллианты! За нее в любом поселке буханку хлеба дадут, а то и две!
ЭПИЛОГ
БТР окончательно встал после полудня — кончилось горючее. К этому времени они были уже на севере Техаса. Вечер провели возле машины, там же и заночевали, а утром двинулись дальше уже пешком.
Добравшись через три дня до схрона, Лесли выгребла оттуда почти все содержимое — оставила лишь мешочек муки, нож и дюжину стрел для арбалета. Но даже эта малость заставила Джедая недоуменно приподнять бровь:
— Ты собираешься сюда еще когда-нибудь вернуться?
— Кто знает! — пожала она плечами.
Теперь у них появился и брезент, чтобы сшить новый рюкзак, — старый со всем содержимым остался в лесу у Логова, — и мука, и кое-какие товары. А значит, возможность получить за них в поселках самое необходимое: сковородку и топор, крупу и теплую одежду — весна еще только начиналась, в низинах лежал снег, а по ночам изрядно подмораживало.
В одном из поселков Лесли купила у кузнеца шесть пряжек и сделала собакам широкие ошейники из желтоватой свиной кожи — памятуя о печальной судьбе Дураша, она не хотела больше никаких случайностей. С тех пор, когда была возможность, она вела то одну, то другую собаку на поводке — пусть понемногу привыкают.
До окрестностей Лоридейла они добрались в конце июня. Лесли любила это благодатное время, когда лес полнился грибами, на любой поляне можно было найти спелую землянику, а у ручья надергать острых и хрустких диких луковиц.
Первым признаком близкого жилья стала выкошенная лесная поляна и аккуратно сметанное в стожки сено. И ведущая на север узкая, разбитая тележными колесами дорога.
Еще через пару часов до них донеслось отдаленное постукивание молотка и, выйдя из-за поворота, они увидели крупного грузноватого мужчину лет пятидесяти. Он строил вдоль дороги изгородь — колья в землю были уже вкопаны, и теперь мужчина приколачивал к ним длинные неошкуренные жерди-поперечины. На поясе его висел револьвер, чуть поодаль к одному из кольев была прислонена двустволка, а у ног крутился мальчонка лет семи — держа в горсти гвозди, подавал их отцу.
Заметив Джедая и Лесли, к ружью мужчина не потянулся, наоборот, еще издали крикнул:
— Эгей! Привет!
Джедай махнул рукой.
— Привет!
Мужчина сунул молоток за пояс и оперся локтями о поперечину, явно ожидая, что они не пройдут мимо, а подойдут к нему. Джедай быстро взглянул на Лесли, та едва заметно кивнула: почему бы и нет, ведь ясно, что при ребенке он первым стрелять не станет.
— Привет, — повторил мужчина, когда они подошли к изгороди. — Что, в Лоридейл идете?