Но все меняется, стоит Аилору заговорить.
- Друзья! – обратился к собравшимся староста. - Сегодня счастливый день! Впервые за четыре года мы получили возможность призвать наших родных из морских глубин! Четыре года мы жили страхом и надеждой из-за этой ужасной зимы: мы страшились, что зима никогда не закончится и надеялись, что однажды наступит весна. Нам повезло, и наши надежды сбылись – благодаря этим двум храбрецам из другого мира, - он положил ладони на плечи Таси и Ярого.
В ответ толпа буквально взорвалась приветственным криком, и столько в этом крике было радости и благодарности, что Тася невольно смутилась, не зная, куда прятаться от устремленных на нее многочисленных взглядов. В этот момент она поняла, что имел в виду навр, заявляя об одной общей благодарности марилийцев. Да, такое внимание и один-то раз пережить – и то сложно. Невольно порадуешься, что подобное не повторится.
Тайком Тася покосилась на спутника и поразилась, насколько тот спокоен. Впрочем, чему удивляться, учитывая происхождение навра: Ярый с детства привык к подобным сборищам и такому вниманию. И за последние десять лет не утратил столь полезных навыков самообладания.
Не обратив внимания на ее состояние, Аилор поднял руки, призывая к тишине, и продолжил говорить:
- Четыре года этот берег не слышал зова, и сегодня те, кто в эти суровые зимние годы не дождались своих детей, наконец откликнутся на наш призыв. Да начнется обряд!
Аилор повернулся лицом к морю и вытянул в его сторону руки.
Все марилийцы, как один, повторили его жест. Лица их приобрели сосредоточенное выражение, присмотревшись, Тася обнаружила, что часть из них даже закрыли глаза. С недоумением девушка ждала, что будет дальше, но ничего – абсолютно ничего – не происходило. Они просто стояли неподвижно, вытянув руки к морю, дышали с ним в такт и молчали. Тася повернулась к Ярому, собираясь уточнить, что вообще происходит, но он жестом велел ей молчать. Тася послушалась, сообразив, что обряд уже вовсю идет, и вот эта вот странная тишина и называется у марилийцев Зовом. Что ж, свое мнение лучше оставить при себе, в конце концов, в чужой монастырь…
Тянулись минуты молчания и тишины, и вскоре Тася заскучала. Она измаялась от невозможности ничего спросить, а когда, устав стоять на месте, попыталась пройтись по площадке и размяться, Ярый мягко, но решительно удержал ее на месте, жестом пояснив, что делать этого нельзя. Сам навр при этом, казалось, ничуть не устал от вынужденного молчания и неподвижности, и Тася против воли на него рассердилась. Это ведь он согласился на предложение Аилора, прекрасно зная, что им предстоит, а ей теперь мучиться! И больше всего ее раздражала полная неизвестность, когда этот обряд закончится. Стоять на самом солнцепеке весь день ей совсем не улыбалось.
Какое-то время она еще терпела, отвлекшись на размышления о природе этого зова. Тася решила, что в основе обряда лежит телепатия – как еще можно докричаться до тех, кто живет в глубинах моря? Но никакой практической пользы размышления не принесли, только ощущение собственной неполноценности от того, что сама она телепатией не владеет. Впрочем, у нее ведь вообще никаких талантов, она не маг и не воин, всего лишь владелица волшебного меча. А вот навр, судя по тому, как он сосредоточен, вполне возможно, что присоединился к зову. И ведь знал, что так и будет, но не предупредил – и это из-за него Тасе приходится здесь торчать.
Увы, тишина, солнцепек и неизвестность не способствуют хорошему настроению.
Девушке окончательно все надоело, и она решительно развернулась и направилась прочь с площадки, прежде, чем Ярый успел ее остановить. Но в тот самый момент, как она подошла к спуску, над толпой пронесся всеобщий вздох, вытянутые, словно в мольбе, руки упали, и закрытые глаза одновременно распахнулись. В груди у Таси похолодело – она испугалась, что именно ее движение стало причиной подобной реакции.
И успокоилась, услышав ликующий возглас Аилора: