Пронзительно-синие глаза мальчика загорелись любопытством, не оставившем места разочарованию.
- Что вернуть? Кому?
- Вряд ли ты о ней слышал. Ее зовут Лирия. А вернуть я собираюсь вот это, - она достала из рюкзака медальон.
- Это же… - широко распахнув глаза в изумлении, воскликнул мальчик, - Талисман Мюриэли!
- Чей талисман? – не поняла Тася.
- Талисман Мюриэли, - принялся объяснять Василь. - Это древний символ перехода, он был одним из символов власти Императора, но исчез из Замка много лет назад. Кто тебе его дал?
Похоже, малыш не обратил на прозвучавшее имя внимания, и Тася решила этим воспользоваться. У нее вдруг закрались нехорошие подозрения по поводу того, откуда Василь все это знает. Как-то слишком много даже для царевича. А не шпион ли он этого таинственного и ужасного Императора? Действительно ли он сбежал, или его специально отпустили? Конечно, его преследовали Стражи, но ведь все это со слов самого мальчика. Кто знает, что скрывается за его очаровательной внешностью?
Отвергнутые накануне сомнения вспыхнули с новой силой. Все-таки в чужом мире следовало быть осторожнее.
- Не скажу. Если вещь похищена, не имею права, - решительно заявила она. - Кстати, а ты сам откуда все это знаешь?
- Мама рассказывала, - охотно пояснил Василь. - Она у меня необыкновенная. Мама – ведунья. И знахарка. Дед ей много всего рассказывал, а она – мне, - он погрустнел. - Мама считает, что хороший правитель должен быть в первую очередь образованным, и стремится сделать из меня хорошего правителя.
- Скучаешь по ней?
Девушке стало немножко стыдно за свой приступ паранойи. Малыш остался совсем один, неизвестно, когда он теперь сможет увидеться с мамой, да и вообще, увидит ли ее когда-нибудь. Ему нужно посочувствовать, а не подозревать в чем-то.
Василь ничего не ответил, только отвернулся, уставившись на весело журчащую речушку. А затем, справившись с чувствами, снова взглянул на Тасю и предложил вместо ответа, вполне очевидного:
- Может, пойдем уже?
- Отдохнул?
- Да.
- Тогда пойдем.
День перевалил за середину. когда далеко впереди они обнаружили первые признаки человеческого жилья. И еще засветло добрались до деревни.
Она оказалась довольно большой и вполне ухоженной. Первый же встречный охотно объяснил, где находится постоялый двор, о котором бесхитростно спросил Василь, и мальчишка потянул Тасю в указанном направлении.
- Василь, - решила предупредить царевича Тася. - У меня с собой денег нет, я не рассчитывала в гостиницах ночевать…
- Чего у тебя нет? – переспросил малыш.
- Денег. Ну, чтобы расплачиваться за ночлег. Да и тебе не помешает новая одежда, - с утра царевич оделся, было, в свои лохмотья, но в пути постепенно избавился более чем от половины ставшей уже непригодной для носки одежды.
- А зачем расплачиваться? Это же их обязанность – постоялый двор содержать, да гостей привечать.
- Хочешь сказать – за просто так?
- Конечно. И одежду можно будет там попросить. Заодно и повозку, чтобы не пешком дальше путешествовать.
- И что, тоже бесплатно дадут? – не поверила Тася.
До прихода в деревню она как-то не задумывалась о деньгах. То есть, Тася понимала, что деньги ее родного мира здесь едва ли сойдут за ценность, но при сборах об этом аспекте путешествия даже не задумалась. И что любопытно, при том, что само понятие денег Василю неизвестно, про то, что иногда надо платить, он знает.
Тася этого не понимала.
- Да за что платить? Это ведь закон гостеприимства. Не станешь же ты требовать платы у гостей, - фыркнул малыш.
- Так и быть, поверю на слово, - девушку поразило это утверждение, но она все же понадеялась, что Василь прав.
И не зря. У ворот постоялого двора их встретил радушный хозяин – крепкий немолодой мужчина, гостеприимно пригласивший их на ночлег. Он без удивления воспринял просьбу о новой одежде для Василя и о повозке, пообещав все достать к утру, а затем пригласил их отужинать. Весь день перебивавшиеся сухим пайком, путешественники с удовольствием умяли по тарелке вкусного наваристого супа, а Василь вдобавок – и поданную затем тарелку каши. А когда приступили к местному аналогу чая, хозяин завел разговор.