С острия клинка сорвался тонкий луч света, устремившийся в небеса. Он развеял окружающую тьму и достиг туч – чтобы бессильно упереться в их поверхность. Тася сполна ощутила этот момент – на нее словно обрушилась вся тяжесть черных небес. Она не удержалась от стона, но даже не подумала прерваться, потому что решимости начать это еще раз у нее может не хватить.
Сила текла сквозь нее – чистая, яркая, обжигающая.
И эта сила убивала ее.
Тася чувствовала себя объятой пламенем, безжалостным, охватившим каждую клеточку беззащитного ее тела, и эту боль становилось невозможно терпеть. Тася вскинула голову в беззвучном крике и распахнула глаза – лишь для того, чтобы увидеть, как броня заклинания стойко держится под напором творящей магии. Новые и новые потоки энергии устремлялись в неприступное небо, сжигая свою хрупкую проводницу, давя на нее неподъемной тяжестью…
Одна трещинка. Крохотный скол в этой сплошной броне – и упорядоченная магия взломает неприступный щит, уничтожит черное заклятие и освободит Спиритию, вернув ее жителям солнце. И светлая энергия медленно, крупицу за крупицей продавливала неподатливую броню заклинания, но противостояние тьмы и света слишком затянулось. Будь на месте Таси кто покрепче, кто-то, способный выдержать эту силу достаточно долго… Она не сумеет. Сгорая в огне чистой магии, Тася поняла, что проиграла в этом противостоянии. А значит, все напрасно. Она погибнет, никого не успев спасти, никому не сумев помочь. И мама никогда не узнает о судьбе своей непутевой дочери…
Отчаяние лишало последней надежды. И горше всего было понимать – еще совсем немного, и броня небес бы сломалась. Как же это несправедливо – умирать в шаге от победы…
И вдруг сквозь яркое сияние творящей силы прорезались две тонкие серебристые молнии. Одна за одной вонзились они в небесную твердь, расколов ее монолитную броню. То, чего так отчаянно не хватало магии порядка, чтобы добраться до сердца хаоса – крохотной трещинки – обеспечили эти странные молнии, появившиеся словно изниоткуда. Вся мощь светлой энергии устремилась сквозь возникшую лазейку внутрь, исправляя нити колдовства, вплетая их в упорядоченное мироздания, лишая угрозы и силы.
Будто подхваченная этим потоком, Тася вознеслась туда, к небесам, пронзая их черноту золотыми росчерками своего клинка, охваченная бездумным ликованием, смывшим всю боль последних минут – пока ее сознание не поглотила вспышка яркого света, знаменующая изчезновение черного заклятия в этом мире.
И сознание Таси угасло, растворившись в этом свете.
Ярого ничуть не успокоил нарочито бодрый тон Таси, и он с тревогой наблюдал, как удаляется освещенная сиянием клинка девушка. Она отошла не слишком далеко, и в окружающей тьме свет вокруг нее было сложно не заметить. Ярый мог догнать ее в несколько прыжков, если вдруг ей потребуется его помощь. Вот только помочь Тасе он ничем не мог, ведь он не умел справляться с черными заклятиями.
Тася… Странная девушка, даже не принадлежавшая внутренним мирам, неведомо почему избранная мечом, какой избалованной, беспомощной и уязвимой казалась она ему поначалу! Его раздражало в ней все – и оптимизм, который он полагал наигранным, и безрассудство, с которым она бросалась навстречу опасности, и неистребимое желание вмешиваться не в свое дело… Когда Любомир попросил его присмотреть за девушкой, проведя ее по внутренним мирам, Ярый действительно полагал, что придется сопровождать какую-нибудь знатную особу, решившую путешествовать из любопытства. Он не раз выполнял подобную работу, оставшись без дома и средств к существованию. Иным он и не мог отблагодарить волхва, спасшего ему жизнь. Но за эту работу - именно с этой девушкой - был готов Любомира возненавидеть… Пока не осознал, насколько предвзято относился к Тасе изначально.