Он не сразу понял, что она не притворялась. Более искреннего существа он не встречал, и ничего наигранного не было ни в ее оптимизме, ни в желании помочь всем страждущим. Да, у Таси имелись свои секреты, и Ярый полагал, что однажды она будет достаточно ему доверять, чтобы раскрыть их все. Но лезть в душу девушки, к которой столь недоверчиво отнесся поначалу, не собирался. Потому что сам не заметил, как привязался к ней.
Сбежав из дома, Ярый понимал, на какую незавидную судьбу себя обрек. Ни дома, ни друзей, ни семьи – его ожидало лишь одиночество. Но Тася неведомым ему способом сумела обойти проклятие навров. Она и сама не понимала, насколько дорога стала ему – спутнику, проводнику… другу. Тому, кто никогда не надеялся привязаться к кому-либо столь сильно.
И сейчас ему невыносимо смотреть на то, как она взваливает на себя непосильную задачу. Освободить целый мир от опутавшего его заклятия – хватит ли у нее сил? Ярый верил, что она справится, но понимал, как невелики шансы. И в этой битве Тася ни на кого не могла рассчитывать. И все, что ему остается – лишь роль наблюдателя.
И Ярый наблюдал.
Он видел, как остановилась девушка, как вскинула вверх руку с клинком, устремив его острием прямо в небо. И напрягся, обнаружив, как голубоватое сияние меча меняется на золотистый – цвет непосредственной опасности для его владелицы. Ярый рванул было к ней, но спирит, о котором он уже практически забыл, схватил его за руку, удерживая на месте. И навр понял, почему: золотое сияние вокруг клинка становилось все ярче, насыщая воздух, заставляя его слабо светиться, пока вдруг не сорвалось с острия тонким лучом, устремившимся в небо. Воздух гудел от наполнившей его силы, и Ярый как-то вдруг осознал, насколько велика мощь сконцентрированной в этом тонком луче энергии. Слишком велика, чтобы справилась с ней хрупкая девушка, сжимающая меч в руке… И броситься бы к упрямице, заставить ее отказаться от этой смертельно опасной авантюры – но поздно, слишком поздно, она уже не сможет остановиться без вреда для себя.
А потому можно лишь наблюдать – и надеяться, что все действительно будет хорошо.
Вот только хорошо ничего не было. Магия порядка столкнулась с силой хаоса – и остановилась, не в силах преодолеть защищающую заклятие броню. Слишком прочную, слишком мощную… Ее легко мог бы пробить меч Порядка, если бы только у Таси имелась возможность подняться так высоко!
Никогда еще Ярый не чувствовал себя таким бесполезным.
А затем все стало еще хуже.
Он увидел, как вокруг Таси разгорается золотистое пламя, словно меч уже не вмещал в себя всю мощь магии порядка. А затем услышал ее крик, исполненный нечеловеческой боли. Он рванул вперед, в надежде успеть, спасти, оградить ее от всего этого – уже понимая, что безнадежно опоздал. И рухнул на колени от невыносимой боли, пронзившей его в этот момент. Той самой, что заставила Тасю кричать: огромная, всеобъемлющая боль, с какой сгорают в бущующем пламени чистой энергии беззащитные клетки слабого человеческого тела… На мгновение навр ослеп и оглох от этой боли, и лишь огромным усилием воли заставил себя оградиться от чужого страдания. Он понял главное – Тася умирает. Ей не выдержать больше, слишком тяжелым оказалось для нее это испытание. Она не успеет проломить барьер. Тасе просто не хватит сил, не хватит времени, чтобы сломать небесную броню прежде, чем сломается она сама.
И из глубин его существа поднялась холодная ярость. Это несправедливо, что Тася – хрупкая, нежная Тася – обречена погибнуть в попытке уничтожить черное заклятие, безнадежной попытке! Лишь потому, что под рукой не оказалось никакого самого завалящего оружия, способного взломать броню хаоса. Только потому, что рядом не оказалось ни одного самого захудалого мага! Это неправильно. Так не должно быть.
Его кулаки сжались сами собой. Надо исправить эту несправедливость – он должен защитить Тасю, чего бы это ему ни стоило. И его ледяная ярость растеклась по телу, острым покалыванием сконцентрировавшись в беспомощных руках. Беспомощных ли? Ярый поднес ладони у глазам и увидел, как между пальцами проскальзывают короткие серебристые молнии. Он не был магом и не владел магией, но времени удивляться у него не осталось. Повинуясь непонятному инстинкту, навр резко вскинул руки, сосредоточив на кончиках пальцев всю свою ярость и гнев против черных небес. Две серебристые молнии сорвались с его ладоней и устремились вверх – туда, где касался пелены туч золотой луч магии порядка.