Ярый рухнул на землю, чувствуя безмерную усталось и опустошение.
Он отдал все силы этим странным молниям, но помогли ли они? Хватило ли им его яростного желания взломать черную броню? Успел ли он?
Ему потребовалось невероятное усилие, чтобы открыть глаза – но оно того стоило. Потому что он увидел, как пронзило черные тучи золотое сияние – и в следующий миг услышал ликующий крик Таси. Получилось. У них все получилось, хотя он понятия не имел, что именно сделал и как. Но думать об этом сил у Ярого не нашлось. Все, что он мог – это смотреть, как золотые всполохи в черных небесах набирают силу, изнутри взламывая темную пелену укрывших небо туч, пока золотое сияние не затопило небеса целиком.
А когда оно погасло, Спиритию залил яркий солнечный свет.
На какое-то время Ярому показалось, что он ослеп от всего этого обилия света, но затем зрение вернулось, и он увидел голубое небо и тысячи спиритов в нем. Воздух наполнился криками радости, но Ярый не замечал ничего – он думал только о Тасе. Мысль о ней заставила его подняться – и добрести до нее, чтобы рухнуть перед ее распростертым телом. На одно ужасное мгновение ему показалось, что она мертва: неподвижная, бледная, словно обескровленная – но уже в следующий миг он расслышал ее слабое дыхание и едва различимое биение сердца. Бережно Ярый взял в руки ее горячую сухую ладонь, ощущая острую, щемящую нежность к этой восхитительной девушке. Он коснулся губами ее тонких изящных пальчиков, не замечая собственных слез.
А вокруг них собирались сияющие спириты, и над ними разлилась звонкая, чистая песнь, несущая жизнь.
Глава двадцать четвертая,
в которой Тася оказывается в пустыне
Тасю разбудил солнечный луч, светящий ей прямо в глаз. Она покрепче зажмурилась, отворачиваясь от солнца, но сон уже ушел, поэтому девушка потянулась и открыла глаза. Она чувствовала странную слабость, словно после долгой изнурительной болезни. А еще – голод, и пить хотелось, и сил хватило лишь на то, чтобы окинуть взглядом комнату, в которой она очутилась. Впрочем, разглядеть ничего не удалось, поскольку кровать накрывала тонкая полупрозрачная ткань, лишь в одном месте неплотно пригнанная. Именно этим и воспользовался коварный луч, разбудивший ее.
Тася хихикнула от этой мысли и поморщилась – простое движение отозвалось волной боли. И девушка тут же вспомнила все – черные тучи Спиритии, безнадежную свою битву против их брони, и невероятную свою победу… Она не должна была пережить это противостояние, у нее не хватило бы сил, чтобы взломать заклинание – но каким-то невозможным чудом у нее все получилось. Правда, теперь она расплачивалась за это слабостью и болью, но оно того стоило. Ведь теперь в небеса Спиритии вернулось солнце.
Завесь, отделившую ее от мира, отдернули, и Тася увидела Ярого. Парень уставился на нее с непроницаемым видом, и она поежилась, изобразив милую улыбку:
- Доброе утро, Ярый!
- Действительно, доброе, - согласился он со все тем же непроницаемым видом.
Тася виновато вздохнула, поморщилась от боли и заметила сумрачно:
- Но ведь все получилось! Спирития спасена, я жива…
- Ты три дня пролежала между жизнью и смертью, - ровно сообщил Ярый.
Девушка воззрилась на него с изумлением и виновато заметила:
- Но ведь теперь все хорошо, да?
Она понимала, что у парня есть повод злиться на нее. Ведь она его обманула, отмахнувшись от вполне очевидной опасности, да еще и заявила, что никаких проблем не предвидится. Заставила его переживать за нее. Потому и смотрела виновато, ожидая вполне заслуженных упреков.
Ярый присел на кровать и взгляд его смягчился:
- Ты так меня напугала, - он протянул руку и поправил ее локон. - Никогда так больше не делай.
- Я постараюсь, - расплылась девушка в счасливой улыбке, сообразив, что ругаться он не собирается.
- Да, бессмысленно просить тебя о таком, - он улыбнулся в ответ. - Маленькая упрямица.