Остатки сил, что позволили навру продержаться до этого момента, оставили его, едва он обнаружил, как близка цель. Тело окончательно отказалось подчиняться ему, но Ярого больше это не волновало – ведь теперь он мог не беспокоиться за свою спутницу. Он закрыл глаза, погружаясь в благословенное тепло смертельного сна.
Тася, увидев лестницу, вздохнула с радостным облегчением. Путь через ледяной ад дался ей значительно легче, чем сквозь огненный лабиринт, хотя даже меч не мог полностью защитить ее от царящего вокруг холода. И, наблюдая, как шерсть огромного кота белеет на морозе, она с тревогой думала, что для навра лед оказался куда большим испытанием, чем огонь. Но все же Тася ни на мгновение не усомнилась, что он благополучно доберется до лестницы. И потому глазам своим не поверила, когда увидела, как Ярый, оборачиваясь человеком, падает на лед. Испуганная, она метнулась к другу, понимая, что в человеческом облике шансов у Ярого нет. Падая на колени, Тася выронила меч и схватила навра за плечи, хорошенько встряхнув – и охнула от обрушевшегося на нее мороза. Пришлось срочно вызывать меч обратно, вот только Ярому это ничем помочь не могло. Девушка на себе почувствовала, каково ему сейчас – кожа Ярого, покрытая инеем, обжигала холодом. Словно он стал частью этой пещеры. И только слабый пульс свидетельствовал, что он еще жив.
Тася и сама не поняла, как у нее получилось, подхватив парня, дотащить его, ставшего вдруг очень тяжелым, до лестницы. Словно в бреду, втаскивала она навра вверх по обледенелым ступенькам, ежесекундно боясь, что уже слишком поздно… Не помнила, как добралась до нормальных ступенек, а затем растирала тело друга живой водой… Ясность мысли к ней вернулась лишь после того, как выбеленная морозом кожа Ярого приобрела первоначальный смуглый цвет и потеплела, а дыхание выровнялось, став мерным и глубоким. И тут Тася дала волю слезам, вдруг отчетливо осознав, что едва не потеряла его.
Глава тридцать первая,
в которой Тася поднимается вверх по лестнице
Тася не стала будить спящего навра, полагая, что сон – лучшее лекарство. К тому же у нее появилась возможность спокойно выплакаться, не пугая друга. Для Ярого она сделала все, что могла, и теперь наблюдала за ним со смесью страха и надежды.
Лишь бы только он проснулся живым и здоровым!
Вот, только времени ждать, когда он проснется, у нее не было.
Тася понимала, что должна идти дальше. Ведь каждая минута промедления снижала шансы на благополучный исход дела. Быть может, уже сейчас Темный заметил их, привлеченный движением в своих ловушках… Да и, разве могла Тася и дальше рисковать жизнью Ярого? И без того навр оказался на краю гибели лишь потому, что отважно отправился с ней. Она сделала свой выбор, сознательно решив рискнуть собственной жизнью. Но имела ли она права требовать от друга такого же риска? Нет. Даже зная, что без него она не прошла бы дальше первого этажа.
С тоской Тася смотрела на спящего друга, не в силах смириться с мыслью, что он едва не погиб. И лучшее, что она могла для него сделать – это уйти, оставив его здесь, в безопасном месте. Вот только и уйти невозможно: сердце твердило, что это будет предательством по отношению к нему. Ведь он тоже сделал выбор, и не хуже ее знал, на что идет.
Девушка и сама не смогла бы сказать, как долго промаялась рядом с безмятежно спящим навром, пока, наконец, не решила твердо продолжить путь одна. И это решение далось ей так же тяжело, как выбор сразиться с Императором. На прощание Тася мягко огладила волосы Ярого, коснулась кончиками пальцев его щеки, полюбовалась на точеное, благородное лицо навра и со вздохом поднялась.
Но не успела она и шагу ступить, как услышала тихий, чуть хрипловатый голос с насмешливыми нотками:
- Куда это ты собралась?
- Ярый! – словами не передать ту бурю чувств, что испытала Тася, обернувшись и обнаружив, что он поднимается. - Проснулся!