- Хочешь сказать, раньше остров не был запретным?
- Раньше увидеть Древо мог каждый, кто пожелает. До того, как появился Темный… Уже тысячу лет никто не знает, что находится на Священном острове эльфийцев. Оказывается, они спрятали здесь умирающее Древо.
- То есть за тысячу лет оно засохло меньше чем наполовину? Тогда у эльфов еще есть время.
- Это не смешно, - осуждающе посмотрел на нее Ярый.
- А я и не смеюсь, - уверила его Тася, задумалась и пробормотала: - Интересно, на него можно забраться?
- Зачем тебе?
- А вдруг рубка засохших веток все-таки поможет? Продлит его жизнь… или даже вылечит.
Ярый промолчал, не особо веря в ее идею. Но других у него не нашлось, поэтому отговаривать девушку он даже пытаться не стал. И следом за Тасей он зашагал к дереву, старательно отводя взгляд от верхушки.
Ствол оромного дерева уходил вверх и в стороны сплошной стеной. Оно и впрямь оказалось необъятным, один только путь сюда занял больше часа, и Тася, касаясь коры, чувствовала что-то, очень близкое к благоговению.
На ощупь дерево оказалось теплым, упругим и странно мягким, совершенно не похожим на древесную кору. Чуть надавив, девушка с удивлением обнаружила, что на стволе образовалась выемка, словно в глине. Выемка оставалась на стволе еще какое-то время после того, как Тася убрала руку, а затем разгладилась.
Девушка в поисках объяснений посмотрела на Ярого – но тот казался таким же удивленным. Едва ли он знал, нормально ли подобное для Древа жизни. Но столь странное свойство оказалось вполне на руку задумке Таси.
- Попробую подняться, - кивнула она своим мыслям.
- Я с тобой, - шагнул к ней Ярый решительно.
- Нет, не нужно. У тебя ведь нет никаких подручных средств для санитарной обрезки, - она невольно улыбнулась.
Навр улыбнулся тоже, пусть криво и не слишком весело, но по крайней мере, его больше не угнетало беспросветное отчаяние. Он тоже надеялся на лучшее.
Кора охотно поддалась, формируя опору для ног и позволяя цепляться за удобные выемки руками, когда Тася начала восхождение. Поначалу девушка медлила, тщательно проверяя на прочность свои опоры, но постепенно осмелела. И, чем выше она поднималась, тем больше крепла в ней уверенность, что ее поддерживает какая-то сторонняя сила. Словно чьи-то ласковые руки обнимают, придерживают, не позволяя упасть; поразительное ощущение. Тасю охватила уверенность, что она все делает правильно, и ее подъем ускорился. Земля и Ярый остались далеко внизу, девушку окружил мягкий нежно-зеленый полог из листвы, воздух заполнил едва слышный ее звон, и время словно остановилось.
Тася не чувствовала усталость, но совершенно потеряла счет времени. Здесь, в зелено-золотистом сумраке листвяного полога, под музыку ветра, посреди бескрайней бело-розовой стены, она словно оказалась последним человеком во вселенной, и целую вечность провела так – поднимаясь все выше и выше, а может, замерев на месте в безнадежных попытках куда-то двигаться. Все стало таким зыбким, что почти утратило смысл.
А затем звон начал стихать, листва поредела, а мерцание коры словно угасло – и Тася добралась до засохшей части дерева.
Почерневшая, застывшая кора больше не поддавалась давлению, превратившись в обычное сухое дерево. Выше подняться Тася уже не могла. И осторожно переместилась на ближайшую живую ветвь – толстую, широкую, с которой не страшно упасть и где легко удержаться.
- Да здесь жизни не хватит все это спилить, - констатировала девушка, осмотрев фронт предстоящих работ.
Определенно, одним мечом перепилить огромный ствол не получится, но вот освободить дерево от засохших ветвей попробовать можно. И, хотя Тася никогда особо не увлекалась садоводством, а потому понятия не имела, как правильно обрезать деревья, но сочла, что хуже все равно не станет. И извлекла меч.
Примериваясь к толщине ветвей, девушка поднесла сияющее лезвие к самому стволу.
И в этом сиянии Тася вдруг увидела тонкие черные нити, опутывающие бело-розовую гладь коры. Точь-в-точь такие же, как те, что опутывали вождя клана афров.
Тогда, освободив пленника, она не особо связала его пробуждение со своими действиями, отмахнувшись от дикого предположения навра, будто это она расколдовала вождя афров. Но сейчас, глядя на эти же самые нити, масляно поблескивающие в синем сиянии клинка, она вдруг отчетливо поняла, почему дерево умирает.