Но объяснять было бы слишком долго, а она торопилась и экономила силы.
Тася не сразу обнаружила то, что искала. Этот гном действительно выглядел странно – не просто мирное выражение лица среди других, напряженных, а некая аура безжизненности, окружавшая его. Девушка осторожно извлекла меч. Синий клинок ровно и сильно засиял.
- А… разве цвет меча – не зеленый? – недоуменно спросил Ярый, первым нарушая молчание.
Тася взглянула на яркое лезвие и нахмурилась. Понимание пришло как-то сразу, будто нашептанное извне, но она ничуть не сомневалась, кто ей все объяснил.
- Обычно – да. Но цвет клинка – это индикатор, - озвучила свое новое знание девушка. – Если вокруг все в порядке – он сияет зеленоватым светом. Если мне угрожает опасность – он становится золотым. А если уж меч полыхает синим, значит, хотя для меня опасности нет, но пространство вокруг пропитано колдовством. Темным колдовством…
С этими словами она поднесла клинок к подозрительному гному. В синем свете гном исчез, осталась лишь чернильная темнота, сохранившая смутные очертания гномьей фигуры. И от этой черноты во все стороны тянулись тонкие нити злого заклятия, касались гномов, опутывали их, сковывали тяжким, беспробудным сном.
- Что, Тася? Что ты видишь? – нетерпеливо спросил Ярый.
Тася немного помолчала, а затем уверенно ответила:
- Тот самый символ, Ярый. Символ сна.
Глава десятая,
в которой Тася снова пускает в ход меч и впутывается в неприятности
Ярый воззрился на девушку в немом изумлении, а затем спросил:
- Где?
Тася кивнула на «гнома».
- Это же просто гном, - в словах навра сквозило недоумение.
- Это вообще не гном, просто умелая иллюзия. А сейчас отойди и не мешай мне.
Она покрепче ухватила рукоять меча и со всего маху резко вонзила клинок прямо в сердце скрывавшейся под маской спящего гнома тьмы. На секунду ее сознание как будто раздвоилось: она видела, как сияющий меч погружается в черноту, и в то же время наблюдала, как клинок вонзается в беззащитную грудь спящего гнома. И эта вторая ее часть вторила выкрику Ярого:
- Что ты делаешь?!
Не будь в ее руке меча, она ни за что не решилась бы на подобное. Все же символ сна был совершенной иллюзией: мирно спящее живое невинное существо. И то, что делала Тася, со стороны очень походило на хладнокровное убийство. Даже меч не сумел в полной мере уберечь ее от осознания творимого ужаса.
Но это длилось лишь одно мгновение и быстро прошло, поглощенное мощью творящей силы, хлынувшей через Тасю и ее меч в чернильную тьму злого заклятья. Мир для нее будто перестал существовать, осталась лишь эта сила, вливающаяся в Хаос сквозь прореху на ткани упорядоченного мира, сила, при соприкосновении с которой Хаос застывал, становился частью этого мира, утрачивая свою разрушительную природу. Тася чувствовала, как нити заклятия, теряя связь со своим источником, поглощаются потоком порядка, вырывающегося из ее меча, и сознание девушки, следуя этому потоку, обозревало гигантский лабиринт подземелий гномов, проникая всюду, куда добрались черные нити Хаоса. В какой-то момент Тася поняла, что заклятие изгнано из этого мира обратно в породивший его хаос, и, едва пришло понимание этого, сияющий свет силы творения исчез. На сознание девушки опустилась темнота. И последнее, что ощутила она перед тем, как окончательно лишиться чувств, это как подхватывают ее чьи-то руки.
Тася пришла в себя от легких похлопываний по щекам. С трудом разлепив глаза, она увидела перед собой встревоженное лицо навра.
- Наконец-то, - выдохнул Ярый.
Девушка недоуменно огляделась: они находились в комнате с Дверью. Внезапно ей показалось, что они отсюда никуда не уходили, не возвращались в тот зал, не нашли того, показавшегося ей странным, гнома, которого она… проткнула мечом.
- Что случилось? – вспомнив об этом, испугалась вдруг она.
Потому что ей почудилось иное - все это было, вот только с символом сна она ошиблась и действительно убила спящего гнома... И ответ Ярого девушка ожидала с напряжением.
- Ты неожиданно потеряла сознание, и мне пришлось нести тебя на руках всю дорогу обратно, - пожаловался ей навр.