Споткнувшись пару раз, она уже собралась лезть в рюкзак за фонарем, но вдруг вспомнила, что у нее есть кое-что получше. Девушка резко вскинула руку, и меч засиял мягким зеленоватым светом, разгоняя темноту вокруг нее.
- Другое дело, - пробормотала Тася. - И батарейки сохранятся.
Подсвечивая дорогу мечом, она не испытывала ни малейших угрызений совести по поводу нецелевого использования магического оружия. Как ни странно, к мечу она успела привыкнуть. Первоначальный шок от его появления улегся, и девушка уже воспринимала оружие не просто спокойно - оно ощущалось своим, словно Ьася всегда им владела.
Особенно, когда оно появлялось в ее руке.
Довольно быстро обнаружив журчавший ручеек, Тася уже собралась спрятать свой волшебный "фонарик", когда услышала чьи-то быстрые шаги. Она обернулась настороженно и с удивлением увидела на самой границе светлого круга, созданного сиянием меча, ребенка. Маленький, чумазый, в каких-то лохмотьях, он, замерев, испуганно смотрел на нее.
- Привет, - дружелюбно сказала ему Тася.
Появление ребенка немного ее насторожило: откуда бы ему здесь взяться, в такое время, когда поблизости ни единого признака человеческого жилья? Да мало ли, что за существа населяют этот чужой мир, но меч в руке вселял странную уверенность в собственной безорасности.
Однако ребенок представлял меньшую из ее проблем.
Из темноты послышался невнятный шум. Мальчик оглянулся и, метнувшись к девушке, спрятался за ее спину. Тася успела отметить на его мордашке выражение крайнего ужаса и почувствовала, как худенькое тельце, сотрясаемое дрожью, прижалось к ее ногам.
В этот момент сомнения окончательно покинули Тасю - мальчишка в ее глазах не только не представлял угрозы, но и нуждался в защите. И ее наполнила странная, незнакомая уверенность, что она сможет его защитить.
Девушка вгляделась в темноту, и ей показалось, что она увидела движение каких-то черных теней.
- Отдай нам мальчишку, - неожиданно близко раздался свистящий шепот, и на границе света, там, где минуту назад стоял мальчик, появились три черные фигуры.
Сказалось увлечение фэнтези, и у Таси мелькнуло сравнение этих непонятных теней с назгулами: сплошной сгусток тьмы, укрытый мраком, словно плащом.
- Отдай мальчишку и останешься в живых, - прошипел снова один из "назгулов".
Какой-то бесплотный, голос скреб по нервам, словно скрип железа по стеклу. Тасю аж передернуло от отвращения. Но при этом, как ни странно, ей почему-то не было страшно – только противно.
- Не отдавай меня! – попросил тоненький иальчишеский голосок.
В нем звучало такое безнадежное отчаяние, что Тася невольно оглянулась на малыша. И улыбнулась ободряюще, встретив его столь же отчаянный взгляд:
- Ты всерьез думаешь, что я могла бы отдать тебя этим?
И увидела, как в глазах мальчишки разгорается лучик надежды. Но ответить малыш ничего не успел.
- Мы все равно его заберем, а ты умрешь, - раздался мерзкий шепот.
- Посмотрим, - не согласилась Тася, вновь поворачиваясь к противникам.
Она ничуть не боялась этих теней, вместо страха чувствуя необычное, какое-то радостное возбуждение в ожидании схватки. В тот момент ее нисколько не волновала мысль, что никакого опыта обращения с мечом у нее нет, что она никогда – вообще никогда! – ни с кем не дралась. А ведь противники настроены весьма серьезно...
Внезапно "назгул", стоявший в центре, сделал молниеносный выпад, направленный прямо в сердце Таси, мечом, будто выкованным из черноты. Такой удар должен был убить ее на месте, но на пути черного меча возник ярко-золотой клинок. Тася краем сознания, еще способном на недоумение, отметила, что цвет ее меча почему-то изменился, но эта мысль быстро отошла в сторону, потому что происходили вещи, еще более удивительные. Как будто живя собственной жизнью, клинок в ее руке с легкостью отбивал выпады черных лезвий. Уже трое теней пытались добраться до Таси, но она с изящной ловкостью парировала удары, будто всю жизнь только и занималась сражениями на мечах.